Беседа Председателя Главного концессионного комитета при Совете Народных Комиссаров СССР В. Н. Ксаи-дрова с представителями советской печати

Беседа Председателя Головного концессионного комитета при Совете Народных Комиссаров СССР В. Н. Ксаи-дрова с представителями русской печати


30 ноября 1927 г. **

Утвержденный Совнаркомом и 26 ноября совсем подписанный контракт с американской группой Фаркухара предугадывает, сначала, большое вложение на на-

* См. т. VIII, прим. 79.** Дата опубликования.


чалах кредита южноамериканского капитала в нашу металлургию: Макеевский завод будет переоборудован и дооборудован до годичный производственной мощности в 860—870 тыс. т чугуна, превосходящей теперешнюю мощность завода в 4—5 раз, при этом должно получиться существенное понижение себестоимости чугуна. Для обеспечения этого завода углем и рудой будут оборудованы надлежащие новые накапливай и рудники. Макеевский комбинат будет наикрупнейшим металлургическим предприятием Союза, оборудованным по последнему слову американской техники, с циклопическими прокатными станами, которые не строятся к тому же не используются в Европе. Такая реорганизация завода должна быть произведена в относительно маленький срок — 3 года.

Для оплаты соответственного оборудования группа Фар-кухара предоставляет Русскому правительству 6-летний кредит в 40 млн. долл. Не считая этих средств для работы снутри СССР ûo этому комбинату правительство из собственных средств израсходует около 50 млн. руб. Таким макаром, это приложение южноамериканского капитала является не концессией, а финансированием заказов по оборудованию. Но дело не ограничивается одним финансированием: группа Фаркухара оказывает также п техническое содействие как по разработке проекта завода, так и по производству работ и пуску завода.

Контракт предугадывает перевоплощение 6-летнего кредита в длительный 20-летний заем. Если такая конверсия займа будет осуществлена группой Фаркухара в 1-ые четыре года по подписании контракта, то ей предоставляется право вложения новых средств;

1) В порядке финансирования: а) в переоборудование в сверхмагистраль стальных дорог Екатерининской, Донецкой, Лихая — Сталинград и Мерефа — Херсон — Николаев; б) в переоборудование и расширение портовых сооружений в Николаеве.

2) В порядке концессии: а) в сооружение нового металлургического и сталеделательного завода в районе Екатерининской стальной дороги с годовой производительностью в миллион тонн н обогатительного завода при нем кварцитов Кривого Рога; б) в сооружение в Сталинграде элеваторов, пристаней, складов и судостроительных верфей.

Определенные условия этих концессий и финансирования вышеуказанных сооружений будут разработаны в особенных договорах.

Таким макаром, только-только подписанный контракт намечает достаточно широкие перспективы для вербования южноамериканского капитала в развитие наших производительных сил. Условие для этого —перевоплощение займа по Макеевскому заводу из 6-летнего в 20-летннй.


Значения намеченных выше сооружений исходя из убеждений ускорения темпа индустриализации нашего хозяйства нельзя недооценивать.

Пгчат. по газ, ^Известия* Л" 274 (?29в\. ЗА ноября !'327 г.

277. Запись беседы Народного Комиссара Зарубежных Дел СССР с Послом Германии в СССР Брокдорфом-Раицау

/ декабря 1927 г.

Ранцау пришел для того, чтоб сказать мне об абсурдных слухах по поводу нашей польско-литовской политики. Он растолковал, что ему совсем ясна абсурдность этого слуха, но что в мире имеется сильно много болванов, и чем абсурднее слух, тем больше болванов этому слуху веруют; нужно потому направить серьезнейшее внимание на какой угодно абсурдный слух, ибо он может принести большой вред. Непосредственно он передал мне берлинское сообщение о распространившемся в Риге слухе, поддержанном даже некими официальными латвийскими учреждениями, относительно того, что типо меж СССР и Польшей состоялось соглашение, заключающееся в том. что СССР предоставляет Польше свободу действий в Литве в обмен на свободу действий себе в Латвии и Эстонии; в Риге по этому поводу началось сильное волнение: в качестве доказательства указывают на необыкновенно мягенький тон польской нотки СССР и на резкость русского давления в Ковно. После чего под величайшим секретом Ранцау сказал, что этот слух исходит из латвийского генштаба. Я на данный момент же указал ему на то, что латвийский генштаб относится к нам с очень большой ненавистью и очень очень проникнут польскими воздействиями и связями. Ранцау прибавил, что аккредитованные в Риге посланники относятся к этому слуху с колебанием. Я в ответ согласился с тем. что при всей бескрайней нелепости этого слуха нужно на него направить внимание; мы примем надлежащие меры.



Позже Ранцау поведал, что, по его сведениям, в докладе Балтрушайтиса в Ковно было сказано, что СССР ни при каких обстоятельствах ничего не в состоянии сделать. Это там произвело воспоминание. Я выразил колебание, чтоб Балтрушайтис мог так выражаться, и Ранцау тоже колеблется в верности этого сообщения. Он. но, из непременно верных источников докладывает, что в Париже Крутило и в Лондоне Тиррель* утверждают о собственной полной убежденности, что СССР ни в одном случае не двинется. Сам Ранцау, по его словам, всегда в раз-

* Неизменный заместитель министра зарубежных дел Англии.


говоре с другими дипломатами и в переписке с Берлином утверждает, что СССР не может остаться флегмантичным и бездеятельным в случае захвата Литвы Польшей. Я в ответ иа это повторил нашу формулу, что у нас свободные руки и что мы во всякий момент решим, как использовать нашу свободу действий.

Потом Ранцау перебежал к сообщению Шуберта по поводу моих упреков. Во время одной из моих последних бесед с Раицау я указывал на разноголосицу меж словами Штре-земаиа и Шуберта и выступлением Мората в Ковно *. Я к этому прибавил некие другие указания на колебания либо противоречия в германской политике. Я тогда же упомянул, что в Литве боятся, не оборотилась ли Германия к ней спиной. Ранцау тогда все это сказал в Берлин. В ответ на это Шуберт производит обширный выпад против нашей польско-литовской политики. Ранцау с ухмылкой произнес мне: «Он тут перебегает в наступление». Шуберт гласит, что наша польско-литовская политика до сего времени ему неясна; он показывает, что в ней были разные повороты, при этом все это совершалось без соглашения с Германией и даже без извещения Германии, которая всякий раз стояла перед новыми фактами; было время, когда Русское правительство типо желало ускорить разрешение виленского вопроса, потом внезапно для Германии оно заняло совсем обратную позицию; приводятся потом другие факты, намерения Русского правительства обратиться с циркуляром ко всем державам и, в конце концов, последнее воззвание к польскому правительству с ноткой**, относительно которой германское правительство точно так же ничего не понимало до ее передачи; Русское правительство, таким макаром, всю свою литовскую политику проводило без помощи других и только от времени до времени просило Германию либо о поддержке, либо о миролюбивом отношении к Литве. (Я не мог все точно записать и частично передаю по памяти.) Шуберт подтверждает, что Морату было доверено направить внимание литовского правительства на русский демарш***. Но с первого же момента германское правительство гласило Кресшнскому и потом Литвинову о собственных колебаниях относительно необходимости незамедлительного объявления Литвой о прекращении состояния войны. Что касается моих жалоб на деяния Мората, то Шуберт считает, что Морат посильнее выделил сомнения относительно русского демарша, чем это предусматривалось посланной ему аннотацией. Это было Морату поставлено иа вид, и ему было доверено объясниться с т. Аросевым


Загрузка...

* См. док. № 267,

** См, док. № 265.

** См. док. Ле 264, 268.


h установить с Ним контакт. Что касается упоминания о слухах, что как будто германское правительство оборотилось спиной к Литве, это полностью ни на чем же не основано и это совсем ошибочно. Точно так же с Яцковским не было никаких соглашений по поводу Литвы. Я снова указал Ранцау на суровый вред, происходящий от расхождения меж германской линией н нашей линией; Ранцау произнес, что он делит это и что он уделял свое внимание германского правительства на эти последствия.

Перед уходом он заговорил об одном совершенно небольшом деле. В германской колонии Гейдельберг, близ Мелитополя, большая нужда. Местный пастор просил его отправить некую помощь, а именно для рождественских подарков бедным детям. Ранцау спросил меня, как я на это смотрю, я произнес, что я еще подумаю, потому что я боюсь провокации: не знаю, кто этот человек, и не желает ли он сделать какую-либо проблема.

В итоге Ранцау сказал, что все делопроизводство относительно консула Стефани * он переправил в Берлин, при этом сам он просит отозвания Стефанн. Разъяснения Стефани составлены очень ловко и обосновывают отсутствие состава злодеяния в его действиях исходя из убеждений русского законодательства. Это, но, ке удовлетворяет Ранцау.

Уходя, Ранцау просил меня немедля его вызвать, если б были какие-нибудь принципиальные новые известия, требующие совещания с ним.

Чичерин

П-:Ч<27. ПО ОрХ.

278. Декларация [Правительства СССР о присоединении к Протоколу о воспрещении внедрения на войне удушливых, ядовитых либо других схожих газов и бактериологических средств]

[2 декабря 1927 г.]

Я, нижеподписавшийся, Заместитель Народного Комиссара по Зарубежным Делам Союза Русских Социалистических Республик, заявляю, что Правительство Союза Русских Социалистических Республик, рассмотрев Протокол, касающийся воспрещения внедрения на войне удушливых, ядовитых либо других схожих газов и бактериологических средств, составленный в Женеве 17 июня 1925 г., присоединяется к этому Протоколу и обязуется формально способствовать вкупе с Высочайшими Договаривающимися Сторонами его выполнению.

* Германский консул в Киеве.


Реальная декларация изготовлена под условием ратификации. t

В удостоверение чего нижеподписавшийся, легитимным образом на это уполномоченный, подписал реальную декларацию о присоединении.

М. Литвинов

Учинено в Женеве 2 декабря тыща девятьсот 20 седьмого года.

ПРОТОКОЛ

[О Воспрещении Внедрения НА Вояке

УДУШЛИВЫХ, ЯДОВИТЫХ Либо ДРУГИХ Схожих ГАЗОВ

И БАКТЕРИОЛОГИЧЕСКИХ СРЕДСТВ] та

[17 июня 1925 г.]

Нижеподписавшиеся Уполномоченные от имени собственных соответствующих Правительств:

Считая, что применение на войне удушливых, ядовитых либо других схожих газов, равно как и всяких подобных жидкостей, веществ и процессов справедливо было осуждено публичным воззрением цивилизованного мира,

Считая, что воспрещение этого внедрения было формулировано в договорах, участниками коих является большая часть держав мира,

В целях повсеместного признания вошедшим в международное право этого воспрещения, равно неотклонимого для совести н практики народов, . Утверждают: Что Высочайшие Договаривающиеся Стороны, так как онн не состоят уже участниками договоров, запрещающих это применение, признают это воспрещение, соглашаются распро--странить это воспрещение на бактериологические средства ведения войны и договариваются считать себя связанными по отношению друг к Другу критериями этой декларации.

Высочайшие Договаривающиеся Стороны приложат все собственный усилия к побуждению других стран присоединиться к истинному Протоколу. Об этом присоединении будет уведомлено Правительство Французской Республики, а последним все подписавшие и присоединившиеся державы. Оно войдет в действие со денька извещения, изготовленного Правительством Французской Республики.

Реальный Протокол, французский и британский тексты которого будут считаться аутентичными, будет ратификован в может быть кратчайший срок. Он будет носить дату этого денька.


Ратификация реального Протокола будет препровождена Правительству Французской Республики, которое уведомит каждую подписавшую либо присоединившуюся державу о принятии такой на хранение.

Ратификационные грамоты либо документы о присоединении будут храниться в архивах Правительства Французской Республики.

Реальный Протокол войдет в силу для каждой подписавшей державы со денька поступления ратификации, и отныне такая держава будет связана в отношении других держав: уже произведших сдачу собственных ратификаций.

В удостоверение чего Уполномоченные подписали реальный Протокол.

Учинено в Женеве, в одном экземпляре, семнадцатого июня тыща девятьсот 20 5-ого года.

(Подписи)

Декларация и протокол ягча-, по арх. Опубл. в еСэбра.чии за>:Он>эз...», отд. II. •Л5 ~3S, IS июля 1923 г., ар. 943—951.

Протокол ратифицирован ПИК СССР 9 марта 192$ г. Ратификационная грамота сдана на хранение в МИД Франции 5 апрели 1928 г. *

279. Записьбеседы члена Коллегии Народного Комиссариата Зарубежных Дел СССР с Посланником Финляндии в СССР Артти !

2 декабря 1927 г.

1. Артти поставил мне, подчеркивая личный нрав собственного воззвания, вопрос о желательности возобновления переговоров о заключении торгового контракта **. Переговоры, которые велись в 1923 г., по его воззрению, были окончены практически полностью, н разногласия оставались только по нескольким пт. Прошло 5 лет. развитие обеих государств ушло далековато вперед, и выработанные до этого нормы уже не подходят к сегодняшним условиям; таким макаром, необходимость в заключении торгового контракта возросла. Он пришел к мысли о необходимости возобновить переговоры и при всем этом вести их не через огромные делегации, которых он опасается, ибо они всегда затягивают переговоры, а в дипломатичном порядке, — идеальнее всего в Гельсингфорсе через т. Александровского и Минин дел а. До того как ставить этот вопрос официально перед своим правительством, он желал бы выяснить мое мировоззрение, хотя бы в личном порядке.

* См. «Собрание законов...», отд. II, № 35, 16 июля 1928 г., стр. 952—953 и т. VIII, Прим. 74.

** Сч. т. V, док. Х° 99 и т. Vi, док. Ni 185.


Я выделил, что: разумеется, НКИД всегда стоит за заключение торговых договоров с другими государствами и что он в Особенности за заключение таких договоров с нашими соседями. Отсутствие торгового контракта с Финляндией является огромным пробелом, который издавна необходимо было бы заполнить. Не наша вина, что это не было изготовлено до сего времени. Переговоры 1923 г. были прерваны с финской стороны. Умопомрачительно, что финны, которые известны своим упорством н терпеливостью, дважды заблаговременно обрывали переговоры с нами по принципиальным вопросам: по торговому договору и по гарантийному договору *. Было бы очень грустно, если б новые переговоры кончились так же неуспешно, как и прежние. Заместо плюса был бы тогда даже не нуль, а очень значимый минус для наших отношений с Финляндией. Если потому нет убежденности в успехе, лучше переговоров совершенно не начинать. Исходя из этого, я желал бы получить от посланника ответ иа несколько вопросов: 1. Имеется ли у его правительства искреннее желание заключить торговый контракт? 2. Созрело ли в торгово-промышленном мире Финляндии сознание необходимости заключить таковой контракт? 3. Целенаправлено ли начинать переговоры в текущее время, когда практически имеется налипо неофициальный министерский кризис, и не лучше ли подождать выяснения внутреннего положения в Финляндии?

Артти отдал категорически положительный ответ на 1-ые два вопроса. Что касается третьего, то, по его воззрению, внутреннее положение должно совсем вырешиться посреди декабря в ту либо другую сторону, при этом, возможно, остается сегодняшнее правительство. Естественно, это не означает, что будет устранена опасность его свержения по какому-нибудь другому поводу, но такая опасность имеется во всякой парламентской стране.

Прямо за этим я произнес Артти, что открытие переговоров может наткнуться иа суровые технические препятствия. Основным заинтересованным ведомством у нас является Нар-комторг, и потому что у него ограниченное количество профессионалов по ведению таких переговоров, он вообщем высказывается против ведения переговоров в других странах; не считая того, он возможно окажется загруженным другими переговорами тогда, когда ему будет предложено приступить к переговорам с Финляндией. Что касается НКИД, то он большей частью предпочитает вести подобные переговоры не у нас, а в соответственной стране, ибо при наименьшей централизованности в Других государствах, чем у нас, прибыльнее вести переговоры в столице соответственной страны, где можно резвее столковаться, чем на расстоянии. Более целесообразным мне

* См. док. Nb 5, 7, 36. 75, 250.


представляется последующий путь: Артти изучает результаты переговоров 1923 г. и по выяснении точек зрения заинтересованных финских кругов докладывает мне неофициально, какие из согласованных в 1923 г. пт могут быть финской стороной приняты, какие должны отпасть и какие новые конфигурации и новые предложения нужны для включения в торговый контракт. Получив такое сообщение от Артти, я собираю совещание представителей заинтересованных ведомств и выясняю, может быть ли на предложенной базе условиться в разумный срок и можем ли мы повести такие переговоры в дипломатичном порядке. В положительном случае можно немедля приступить к переговорам. В случае суровых колебаний лучше их не начинать.

Артти ответил, что мое предложение кажется ему очень правильным, что оно лучше, чем его предложение, и что он немедля примется за эту работу и возвратится к вопросу по ее окончании.

2. Потом Артти заговорил о малом знакомстве нашего населения с Финляндией и о том. что по мере подрастания последнего поколения познание Финляндии все более миниатюризируется в СССР. Озабоченный культурным сближением обеих государств, Артти пришел к мысли о необходимости издания на российском языке ряда финских книг — о географии, истории, хозяйстве, культуре, быте Финляндии, с тем чтоб эти книги были переданы финнами нашим книготорговым компаниям для распространения в СССР. Эти книжки, естественно, будут служить целям беспристрастной инфы, а не пропаганды. Он просил сказать ему, разрешим ли мы такое предприятие. Я сослался на свою неосведомленность и на то, что, как мне понятно, еще не было варианта распространения у нас книжек о других странах, изданных этими странами, обещал совладать и возвратиться к этому вопросу.

Нынешняя беседа оставила у меня воспоминание, что Артти в конце концов сообразил, что он поставил себя в неосуществимое положение непрерывным заострением конфликтов с нами по суровым и пустячным поводам, и решил поправить дело взятием на себя инициативы по вопросам сближения обоих стран. Он не поднимал сейчас никаких склочных дел, но ему всегда было не по для себя, и за всю достаточно продолжительную беседу он не мог выйти из состояния смущения и неловкости, которые я объясняю его прошлыми выступлениями в НКИД по ряду склочных дел.

Б. 100.ноняков

Печи?, по арх.


280. Заявление Председателя русской делегации М.М. Литвинова иа 3-ем заседании IV сессии Предварительной комиссии конференции по разоружению в Женеве

3 декабря 1927 г.

Я напоминаю, г- Председатель, что на первом заседании Предварительной комиссии Вы заявили, что Предварительная комиссия и комитет безопасности будут работать параллельно и что не будет никакой зависимости меж их работами. Меж тем я отмечаю, что в речах многих из моих коллег было заявлено, напротив, что дата созыва последующей сессии Предварительной комиссии должна зависеть от результата работ комитета безопасности, и это как раз то. что произнес г. Бенеш, если я верно сообразил его замечания. В декларации *, которую я огласил тут сначала наших работ, я высказал отношение русской делегации к тому, что касается комитета безопасности. Я не желаю повторяться, но я считаю, что является естественным, что мы ке рассматриваем результаты работы зтого комитета как нужные для решений, подлежащих принятию по вопросам, поставленным в Предварительной комиссии по разоружению.

С огромным энтузиазмом я смотрел за тем, что происходило в комитете безопасности, и я должен заявить, что мировоззрение, которое я высказал на первом заседании Предварительной комиссии ** и которое никак не поколеблено, было доказано тем, что я слышал. По правде, значимая часть программки, составленной комитетом безопасности, состоит из толкования, расширения и распространения статута Лиги.

Господа, вам понятно, что страны, которые не являются членами Лиги наций и которые не подписывали ее статута, также участвуют в работах Предварительной комиссии. Вследствие того, что вопросы, порученные комитету безопасности, имеют очень непростой нрав, и в силу того факта, что основания для образования 2-ух комиссий являются совсем разными, установление зависимости в их работах сделает очень сложным достижение какого-нибудь соглашения.

Я считаю, что нужно объяснить этот момент: в какой мере, принимая роль в работах Предварительной комиссии, мы должны подписаться также под решениями, которые будут приняты в комитете безопасности? Я желаю кратко высказать мировоззрение русской делегации по этому вопросу, предлагая нижеследующую резолюцию:

«Подготовительная комиссия, принимая во внимание, с одной стороны, сложность задач, поставленных перед вновь организуемым комитетом безопасности, равным образом как

* См. док. .V« 275.

** См. док. Х° 272.


и неминуемую медленность и затяжной нрав его работ: так же как и то: что разрешение задачи разоружения дает само по себе более эффективную гарантию безопасности и потому никак не просит в качестве предпосылки ни обсуждения, ни разрешения вопросов, поставленных перед комитетом безопасности,

постановляет, что конкретная разработка вопросов разоружения и время созыва Предварительной комиссии по разоружению ни при каких обстоятельствах не могут быть поставлены в зависимость от работ комитета безопасности либо их результатов. Это время должно быть точно установлено истинной (четвертой) сессией Предварительной комиссии».

Я желал бы сказать, что, по нашему воззрению, при установлении даты последующей сессии надлежит подразумевать новый факт. Этим фактом является изготовленное русской делегацией предложение о новейшей программке разоружения. Так как Предварительная комиссия имела впереди себя только одну программку, а конкретно так именуемую конвенцию*, которая была уже принята при первом чтении, нужно было ждать результатов разных переговоров меж правительствами по пт, вызвавшим расхождение в Предварительной комиссии, но в текущее время комиссия может собраться во всякое время, не ждя результатов этих переговоров. Она может заняться новейшей программкой, предложенной нами, которая востребует полного обсуждения и, может быть, составления новейшей конвенции.

Это положение позволяет нам установить дату более близкую, чем та, которая была намечена ранее, и. что касается нас. мы, со собственной стороны, предложили бы, чтоб последующая сессия Предварительной комиссии была назначена не позже чем через месяц, т. е. около 10 января.

Печаг, по тексту протокола -^Preparatory commission tor i'ne d:sa.rr;arneni vonlereim. Fourth session. 3-d meeting*. December 3rd, 1 ?27.

Опубл. в кн. tCCCP а борьбе эз разоружение. Русская делегация на IV сессии предварительной комиссии по разориже-чик>*. А!,, 192$. стр. 5-4SL

281. Запись беседы Заместителя Народного Комиссара Зарубежных Дел СССР с Министром Зарубежных Дел Германии Штреземаном**

4 декабря 1927 г.

Я просидел у Штреземана выше часа, и беседа наша но сила очень непосредственный дружеский нрав. Штреземан выбрасывает слова с быстротой пулемета, и мне

* См. док. Лз 289. ** Беседа свершилась в Женеве-

5-30


потому тяжело вернуть содержание разговора. Существенное передано мною в шифровке, а конкретно:

Штреземан вправду гласил Сидзикаускасу, что декларировать прекращение состояния войны тогда, когда мы это рекомендовали*, было бы очень полезно, но что неловко это делать за некоторое количество дней до открытия сессии Совета Лиги, ибо поспешность была бы истолкована как итог испуга. Я поспорил со Штреземаном на данную тему, указав ему, что награда декларации должна быть приписана быстрее усилиям СССР и Германии, чем Лиги наций, и что даже если сейчас еще Вольдемарас сделал бы свое заявление, то острота вопроса пропадет и Залесский либо Пилсудскнй в Совете Лиги будут совсем разоружены. Бриан также гласил Штреземану только о прекращении состояния войны, и когда Штреземан высказал предположение, что это не тянет за собой неотклонимого возобновления отношений, Бриан неразговорчиво с этим согласился и, во всяком случае, не возражал против такового толкования декларации. Бриан передал Штреземану также о беседе со мноюш, которой Бриан остался очень доволен. Штреземан вновь ругал Вольдема-раса, репутация которого установлена уже полностью крепко.

Много гласили на личные темы, о здоровье каждого из нас, о курортах, отпусках и т. д. Я полушутя произнес Штреземану, что пора бы ему проехаться в СССР. Он стал расспрашивать про наши курорты, но я произнес, что они еще недостаточно устроены для зарубежных гостей, и предложил ему лучше проехаться по СССР, Крыму либо Кавказу для «нах-кур»**. Штреземан произнес, что он не люжет мыслить даже о лечении, ие то что о «нахкур». Задели немного и дела Макса Гельца ш. Штреземан произнес, что Ранцау желал по этому делу приехать в Берлин, но не получил на это разрешения. Делом интересуется приемущественно Гинденбург.

Штреземан расспрашивал о положении дел снутри СССР, выразил сожаление, что нет у него времени знакомиться с материалами. Я напомнил ему, что в ближайшее время к нам приезжали авторитетные немцы и длительно изучали страну, упомянул, а именно, об Аухагене*** и 1Мельхиоре ****. Я рекомендовал Штреземану таких людей вызывать к для себя и знакомиться с их впечатлениями, если у него нет времени читать литературу, которую мы могли бы доставлять ему на зарубежных языках.

Литвинов

Печат. по арх.

* См. док. X» 264, 268. ** — отдых после курса исцеления (нем.). *** Доктор Высшей сельскохозяйственной школы в Берлине, в 1927 г. был профессионалом по вопросам сельского :спзяйства при посольстве-Германии в СССР.

**** Германский банкир.


282. Телеграмма Полномочного Представителя СССР в Литве в Народный Комиссариат Зарубежных Дел СССР

4 декабря 1927 г.

Имел продолжительную беседу со Сметоной*. Он очень встревожился моим сообщением ш и просил сказать в Москву, что он, Сметона. полностью согласен с точкой зрения Русского правительства** и обещал немедля протелеграфировать Вольдемарасу в Женеву, чтоб тот в подходящий момент завтра же заявил, что официально рекомендует Лиге пашш от имени литовского правительства о прекращении состояния войны***, интерпретируя зто как вывод из последней пирку-ляриой нотки литовского правительства112. Кстати, о том, что такая нотка уже вручена, Сметона ничего не знал, мне пришлось показать ему текст этой нотки. Он знал только самое идею нотки. Сметона охарактеризовывал позицию Вольдемараса по отношению к нашему предложению как колеблющуюся. Вольде-марас желал бы пойти на наше предложение, если б знал, что оно хоть на время остановит претензии поляков. Позиция германцев по адресу Литвы Сметоне кажется вероломной. По его воззрению, основная цель поляков — не Литва, а организация войны против СССР,-для чего Польша должна обезопасить собственный фланг, т. е. оккупировать Литву либо сделать ее безобидной. От всяких дискуссий о консолидации сил, об аргументе поляков по поводу склонности оппозиции идти на уступки Польше Сметона решительно и точно воздержался, ограничившись замечанием, что хадекн **** и лаудн-нинки ***** готовы установить с Польшей дипломатичные дела при условии уступки ей Вильно. Потому эти пар-тин, по его воззрению, не могут и не способны стать у власти.

А р осев

П$чят, по арх.

283. Запись беседы Заместителя Народного Комиссара Зарубежных Дел СССР с Министром Зарубежных Дел Англии О. Чемберлеиом ******

5 декабря 1927 г.

Свидание состоялось при содействии нескольких дружески расположенных к нам журналистов, Гарриса («Дейли ньюс») и Слокомба («Дейли геральд»). Изготовленное мне, посо-

* Президент Литвы. ** См. док. М? 2&4.

*** Так в тексте. **** Партия христианских демократов Лктзы. ***** Партия маленькой п средней буржуазии Лнтзы. "***** Беседа свершилась б Жсчезе.


глашеиию с секретарем Чемберлена, предложение о написании мною письма Чемберлену с просьбой о свидании и о посылке этого письмЪ через Гарриса, с тем чтоб оно было вскрыто после того, как Чемберлен даст согласие на свидание, я отторг. Тогда Слокомб принес мие написанную шефом прессы Чемберлена, типо под диктовку последнего, записку, смысл которой сводился к тому, что если я обращусь за свиданием к Чемберлену, то последний не будет так невежлив, чтоб отказать. Мой секретарь позвонил секретарю Чемберлена, что я вожделел бы посетить Чемберлена перед отъездом и что прошу потому назначить мне час.

В назначенное время я явился в отель «Бо Риваж», был введен в кабинет Чемберлена, куда последний через пару минут тоже явился.

Я начал с того, что явился без ведома собственного правительства, по своей инициативе, зная, но, что мое правительство считает желательным восстановление отношений с Англией. Я не имею никаких формальных предложений от правительства, но пелью моего визита является выяснение препятствий, стоящих на пути возобновления отношений, и метода устранения этих препятствий.

Чемберлен, имевший под рукою пачку записок и вырезок из печати, начал с истории разрыва отношений. Я обходительно приостановил его, заявив, что не вижу полезности п обсуждении и разборе старенькых претензий и обвинений, тем паче что обвинения выдвигались обеими сторонами. Их необходимо или все разобрать, или их совсем ие касаться. Меня интересует не прошедшее, а будущее наших отношений. Мой визит был поощрен в значимой мере заявлениями членов британского правительства в ближайшее время, а именно заявлением Болдуина, что ему необходимы только заверения с нашей стороны о невмешательстве во внутренние дела Великобритании, каковое заверение уже отдал на публике председатель СНК Рыков в харьковской речи.

Чемберлен сделал возражение, что не может гласить о будущем, пока ие узнает нашего дела к действиям, вызвавшим разрыв. Если мы не признаем некорректности нашего поведения в прошедшем, то у него нет убежденности в том, что наше поведение поменяется п будущем. Одних заявлений ему недостаточно, потому что мы и ранее их довольно делали, но не действовали согласно этим заявлениям. Речь Рыкова уже поэтому неудовлетворительна, что в ней вновь отрицается ответственность Русского правительства за деяния Коминтерна, Профинтериа и профсоюзов. Ему необходимы не заянления, а гарантии, подтверждения, что наши официальные агенты не будут вмешиваться во внутренние дела и не будут заниматься пропагандой и агитацией, что мы не будем вестн агрессивной Великобритании политики на Востоке, а именно в Китае, и что мы


не будем скрываться за спииу Коминтерна, который он не может отделять от Русского правительства.

Я ответил, что мы принимаем полную ответственность за деяния собственных официальных агентов, которым мы давали и будем впредь давать самые строгие аннотации о невмешательстве во внутренние дела и о незнании так именуемой пропаганды. Мы не можем предугадать всех случаев нарушения этих инструкций. Тот либо другой агент наш может время от времени невольно грешить против этих инструкций, но мы будем его сами одергивать или же примем особые меры согласно интернациональному обычаю, в случае представлений со стороны британского правительства. У нас было не так давно недоразумение с французским правительством иа этой почве, и хотя мы признавали, что правота была не на его стороне, мы все таки по его требованию отозвали нашего посла, и вчера еще Бриан мне заявил, что этот инцидент ои считает исчерпанным без всяких последствий для наших отношений с Францией. Мы имеем дипломатичные дела с Германией уже 7 лет, также с другими государствами, и я полагаю, что у нас такие же дела вероятны и с Англией, если они ей желательны. Вопрос о пропаганде встает тогда, когда какое-нибудь правительство вожделеет разорвать дела с нами либо усугубить их.

Чемберлен вспомнил тогда шифровку Розенгольца, оглашенную им в парламенте51, и стал расспрашивать меня, почему мы не реагировали на эту шифровку и ие указывали Ро-зенгольцу на несоответствие его поведения нашим инструкциям. Я ответил, что Чемберлен навряд ли мог держать под контролем всю нашу переписку с английским полпредством и потому он ие может знать, как мы отвечали на ту либо иную шифровку Розенгольца. Я этим никак не желаю сказать, что мы признаем подлинность упомянутой Чемберленом шифровки, ибо, как я и ранее увидел, не хочет заходить в разбор прежних обвинений. Я настаиваю только на том, что история интернациональных отношений знает много примеров неправильных поступков дипломатичных агентов и что для выпрямления полосы их поведения имеется соответствующее средство. Чемберлен в конце концов признал, что этот вопрос может быть урегулирован, и к нему больше не ворачивался.

С тем большей напористостью он стал гласить о пропаганде Коминтерна. У нас-де одна партия в стране, которая не допускает никакой оппозиции, один и те же люди входят в правительство н в Коминтерн, и потому он настаивает на том, что Коминтерн контролируется правительством.

Я признал, что Русское правительство контролируется компартией, точь-в-точь как сегодняшний британский кабинет контролируется ограниченной партией. Оборотный вывод о контролировании английским кабинетом ограниченной пар-


тии был бы неправилен, как некорректно предположение о контролировании Русским правительством компартии. В Комиитери же заходит ие Русское правительство, а ВКП(б), и заходит последняя туда ие одна, а вместе с такими же партиями других государств. Коминтерн —это не правление из нескольких человек, находящихся в Москве, а интернациональная организация, объединение коммунистических партий всего света. Сказать, что мы контролируем Коминтерн,—означает сказать, что мы контролируем деятельность всех этих партии. Ложить на нас ответственность за всю их деятельность— означает предлагать нам управлять этой деятельностью, т. е. вмешиваться в политическую жизнь всех государств. С таковой постановкой вопроса Русское правительство согласиться ие может. Коминтерн есть факт, с которым нужно считаться всем, кто вожделеет сношений с нами. Если английское правительство предлагает нам ликвидирование и изгнание Коминтерна, выход ВКП(б) из Коминтерна либо выход членов нашего правительства из ВКП(б), мы на это отвечаем решительным «нон поссумус». Если от этих 3-х требований отрешиться, то Русское правительство готово дать любые заверения и гарантии в тон области, которая ему доступна как правительству.

Завязалась вновь полемика с употреблением обыденных аргументов с обеих сторон, после этого я обязан был констатировать, что наш разговор зашел в тупик. Я резюмировал позицию британского правительства последующим образом: оно ие возобновит отношении с СССР до того времени. пока во главе его будет находиться коммунистическое правительство, т. е. пока оно не заменено другим правительством, по другому говоря, до контрреволюционного переворота в СССР. Если я верно определил эту позицию, то мне остается только поблагодарить Чемберлена за свидание, которое дает нам возможность точно установить, как обстоит вопрос о возобновлении отношений с Англией при сегодняшнем правительстве, и поболее трезво оценивать соответствующые заявления, которые представители правительства делают по тем либо другим суждениям в парламенте. Чемберлен слабо сделал возражение, что он уповает на здравый смысл и сегодняшнего Русского правительства.

После чего Чемберлен накидал проект коммюнике для печати, в каком говорилось, что беседа со мной узнала невозможность конфигурации англо-советских отношений. Но когда я указал на лишний пессимизм тона, он на данный момент же смягчил коммюнике и написал ту версию, которая позже появилась в печати113.

Во время всей беседы Чемберлен держал себя корректно, но гласил очень серьезным, жестоким тоном. Пару раз после моих реплик он заявлял, что нам не о чем разговари-


вать больше, и я был должен сдерживать себя, чтоб тихо продолжать с ним беседу и не дать ей заблаговременно оборваться, Когда он передал коммюнике машинистке, он заявил об окончании официальной части беседы, стал улыбаться, осклабляться и поболее миролюбивым тоном говорить, как без охоты он согласился на разрыв и как тяжело ему рисковать воюбновлением отношении, которые безизбежно пришлось бы вновь разорвать в случае неизменения нашей стратегии.

Энтузиазм свидания усматриваю в том, что Чемберлен был должен вынести воспоминание об абсолютной твердости нашей позиции в вопросе о Коминтерне. С другой стороны, мы можем отдавать для себя отчет в том, что всякие авансы чембер-ленов и болдуннов в парламенте даются только для внутреннего употребления и никак не означают конфигурации позиции консерваторов в отношении СССР. Типично, что Чемберлен никогда не упомянул о долгах и гласил только о пропаганде и о Востоке. Из этого можно сделать тот вывод, что в избирательной кампании для оправдания разрыва будут фигурировать только эти аргументы н в наименьшей мере вопрос о долгах.

Литвинов

Псчат. по срх.

284. Из резолюции XV съезда ВКП(б) по отчету Центрального Комитета

[7 декабря 1927 г.] (Принято единодушно)

XV съезд Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) полностью одобряет политическую и организационную линию Центрального Комитета.

Съезд констатирует, что верная политика Центрального Комитета обеспечила в труднейших критериях отчетного периода укрепление интернациональной мощи СССР, увеличение роли нашей страны как фактора интернационального мира, рост авторитета СССР как очага глобального революционного движения.

Благодаря политике ЦК снутри страны были достигнуты суровые успехи в области социалистического строительства, непреклонно подымались производительные силы в городке н деревне при растущем перевесе социалистических частей во всей экономике, повышался вещественный и культурный уровень рабочих и крестьянских масс, укреплялся Альянс Русских Республик на базе правильного проведения ленинской государственной политики, укреплялся альянс рабочего класса с крестьянством, росло руководящее воздействие пролета-


риата и его партии и в целом систематически упрочивались позиции пролетарской диктатуры.

В текущее время пролетарское правительство, рабочий класс и партия начинают свою работу при наличии почти во всем изменившейся интернациональной и внутренней обстановки.

В области интернациональной отчетный период вскрыл ряд новых моментов и соответствующих черт, обозначившихся как в самом лагере империализма, так и в плоскости взаимоотношении капиталистических государств н Русского Союза. Отмеченная еще XIV съездом частичная стабилизация капитализма довольно ясно выявила к истинному времени свое существо и развернула таящиеся в ней противоречия. Невзирая иа известное движение вперед капиталистических стран, невзирая иа рост мирового производства за довоенные пределы, невзирая на восстановление мирового товарооборота и упрочение валютных валют, невзирая на некую «нормализацию» интернациональных отношений, невзирая иа частичный прогресс техники и капиталистическую рационализацию, невзирая на все это и в известной мере на базе этого,— непримиримые противоречия мировой капиталистической системы обострились. Обострилась неравномерность развития капиталистических государств и, на ее базе, борьба за сферы хозяйственно-политического воздействия и за передел мира. Обострилась международная борьба за рынки сбыта, сырья, за сферы приложения капитала, из-за несоответствия производственных способностей империалистического хозяйства платежеспособному спросу обездоливаемых капитализмом масс населения, из-за приобретенной недогрузки капиталистического производственного аппарата, из-за отпадения такового большого рынка, как СССР, от мировой системы капиталистического хозяйства.

Обострились противоречия меж европейско-американскими странами-метрополиями— с одной стороны, и зависимыми странами и колониями — с другой, при этом борьба зависимых государств против империалистического гнета стала принимать форму вооруженных восстании, государственных войн, колониальных революций (Китай, Индонезия).

•Обострилась борьба классов в империалистических странах, где в ответ на поход капитала на рабочий класс и на его актуальный уровень, в ответ на ликвидацию восьмичасового рабочего денька н эксплуататорскую рационализацию, в ответ на реакционно-милитаристскую политику правящих буржуазных группировок рабочий класс начинает перебегать в контрнаступление.

Обострились противоречия меж странами буржуазного окружения и СССР, своим победоносным развитием подрывающим устои мирового капиталистического господства. Рост социалистических частей в СССР, крах буржуазных, на-

53?


дежд на перерождение пролетарской диктатуры вместе с усилением международно-революционного воздействия СССР являются главнейшими факторами этого обострения.

Таким макаром, капиталистическое развитие в целом нашло тенденцию уменьшить исторические сроки мирной «передышки», приблизить новейшую полосу огромных империалистических войн и ускорить революционную развязку глобальных конфликтов. Для СССР это значит, до этого всего» нарастающую напряженность отношений с буржуазными государствами, политика которых, невзирая на ряд внутренних противоречий меж государствами и отдельными группами буржуазии, затрудняющих пока создание одного капиталистического фронта, становится все более и поболее агрессивной по отношению к СССР и делает прямую опасность империалистического нападения снаружи.

Истекшая двухгодовая полоса интернационального развития еще раз наглядно показала, как усилия буржуазных и пацифистских политиков «объединить» и «примирить» державы на капиталистической базе оказались напрасными. Нескончаемые объединительные конференции и комиссии Лиги наций, так именуемый «Манифест банкиров» (декларация против послеверсальской таможенной вакханалии), интернациональная финансовая конференция, пацифистский проект «пан-Европы», тройственная женевская конференция по «разоружению» разоблачили себя как новый обман рабочего класса- «Объединительные» пробы только прикрывали обезумевшое соревнование империалистов за кулисами, борьбу за дележ колониальной добычи, непрерывною гонку вооружений, заключение потаенных и очевидных военных блоков, конкретно подготовляющих новые империалистические войны. На самом деле шел рост фашистских, шовинистских, милитаристских тенденций. Под управлением ограниченного английского кабинета обскурантистские элементы интернациональной буржуазии начали подготавливать почву для вооруженного нападения на СССР, опутав его целым клубком провокаций (налеты на зарубежные консульства СССР *, убийство работников русской дипломатии **).

XV съезд ВКП(б) констатирует, что сразу с этим нарастанием и обострением фашистских и агрессивно-милитаристских тенденций в политике капиталистических стран складываются предпосылки для революционного разрешения современных интернациональных и внутренних противоречий. Британская всеобщая и угольная стачки в 1926 г,, восстание в Индонезии, величавая китайская революция, рево-

* См. док. № 81, 82, 6-5, 86, 88, 101, 111, 120. 123, 126 135, 139 152. 249, 253. 258.

8* См. т. IX, док. .Va 56, 62 и док. Л* 153, 154, 159, 210 реального тома.-


люнионное выступление рабочих в «стабилизированной» Австрии (июль 1927 г.) вместе с укреплением диктатуры пролетариата в СССР резко обнажают противоречивость и гниль мирового капиталистического режима, К истинному моменту в Европе краткосрочный отлив революционной волны (после поражения германской революции 1923 г.) вновь сменяется ее приливом, увеличением боевой активности пролетариата, дифференциацией и полевением рабочего движения, объединением рядов Коминтерна и его секций, ростом массового революционного движения ('демонстрации в связи с убийством Сакко и Ванцетти, избирательные успехи ряда компартий, октябрьские делегации зарубежных рабочих в

СССР и т. д.).

Принимая во внимание перечисленные происшествия, характеризующие современную международную обстановку. XV съезд поручает Центральному Комитету вести последующую работу:

а) иа базе предстоящего проведения неуклонной политики мира, которая есть не что другое, как политика борьбы с угрозой империалистических войн, и которая вкупе с тем есть основное условие предстоящего роста социализма в СССР;

б) на базе всемерного укрепления братских связей рабочих СССР с рабочими западноевропейских стран и с трудящимися массами угнетенных государств;

в) на базе предстоящего периодического развития экономических связен с капиталистическими странами при обеспечении роста хозяйственной самостоятельности Русского Союза;

г) иа базе непрерывного укрепления обороноспособности страны, мощи и боеспособности Рабоче-Крестьянской Красноватой Армии, Воздушного и Морского Флотов;

д) на базе скопления нужных хозяйственных резервов (хлебных, товарных, денежных, особых резервов обороны). [,..]

Вылечивают, по кн. <Пятнад:;аты.й съезд ВКП Стенографической отчет», т. it, M,, IMS. стр. 1429—1431.

285. Письмо члена Коллегии Народного Комиссариата Зарубежных Дел СССР Полномочному Представителю СССР в Литве А. Я. Аросеву *

7 декабря 1927 г.

Почетаемый товарищ.

1. Мы получили из совсем достоверного источника сообщение об истории того демарша польского поавитедьства.

* Печатается с сокращением.

53$


который оно сделало перед западными державами и о котором я писал Вам в письме от 30 ноября в п. 8. Оказывается, перед последней поездкой в Вильно Пилсудский уже было решил немедля открыть военные деяния против Литвы. Он рассчитывал с моментальной быстротой занять Ковно и подписать «мир» уже с новым литовским правительством, инсталлированным в Ковно под давлением польской армии. Согласно этому «мирному договору» Литва должна была вступить в близкие дела с Польшей, по существу означающие униюг но без наименования этого слова. Осуществив эту задачку, главные силы польской армии должны были покинуть литовскую местность, предоставив охрану нового режима и порядка «литовским легионам» Плечкайтнса, поддержанным, если это необходимо, маленькими польскими гарнизонами. Вся эта операция, по плану Пнлсудского, должна была быть закончена в некоторое количество дней с тем, чтоб поставить Лигу наиий перед совершившимся фактом и не дать примыкающим государствам, в том числе и СССР, вмешаться либо принять какие-нибудь действительные меры против этой моментальной акции. Этот план был подвергнут очень серьезному дискуссии в Вильно с ролью польских дипломатов и военачальников. В итоге было решено не приступать к выполнению плана и подождать результата Женевской сессии, дай осознать руководителям Лиги цивилизации, что, если польские требования прекращения состояния войны и возобновления обычных отношении меж Литвой и Польшей не будут одобрены Советом Лиги наций и не будут приняты Литвой, Польша оставляет за собой полную свободу действий и прибегнет к вооруженной силе для такового разрешения польско-литовского конфликта, какое она считает правильным.

Польское правительство сказало также державам, что оно считает себе неприемлемой отсрочку решения по польско-литовскому конфликту до последующей сессии Лиги наций. Оно оставляет за собой свободу действий, если окончательное и удовлетворяющее его решение не будет принято и проведено еще во время сегодняшней сессии Лиги наций.

2. Все эти факты, которые мы узнали из источника, не подлежащего ни малейшему сомнению, разъясняют нередкие декларации со стороны Польши о том, что она не имеет в виду посягать на независимость и территориальную целость Литвы. Разумеется, имеется в виду после- открытия военных действий оповестить все державы о том, что Польша ограничится только заключением мирного контракта с Литвой, не покушаясь на независимость и территориальную целость "Литвы, эвакуирует Литву немедля после заключения этого контракта, реальным, если не формальным, содержанием которого .должно быть фактическое подчинение Литвы Польше.


Таким макаром, по получении этих сведений о польских намерениях положение представляется еще больше угрожающим, чем за последние деньки, когда мы считали более возможным, что Польша сама не будет открывать формальных военных действий против Литвы, а только отправит против нее «литовские легионы» Плечкайтиса.

Ввиду этого я просил по телеграфу Вас сейчас востребовать незамедлительной аудиенции у Сметоны и сказать ему о приобретенной нами новейшей принципиальной инфы о польских планах н об истории последнего ультиматума Польши Лиге

цивилизации.

3. Ваше сообщение о данном Сметоиой в итоге беседы с Вами указании Вольдемарасу* не упорствовать и пойтн по полосы наших советов очень принципиально. К огорчению, это указание еще не решает дела, так как проводить его должен Вольдемарас. Тов. Литвинов имел с ним в Женеве две беседы и успел пока прислать нам отчет только о первой114. Вольдемарас в конце двухчасового разговора будто бы согласился с необходимостью декларировать прекращение состояния войны, но т. Литвинов боится, что это будет изготовлено в таковой форме, которая не удовлетворит Польшу. Вольдемарас исполнил совет т. Литвинова — на случай навязывания ему Чемберленом обычных отношений с Польшей — ответить ссылкой на отсутствие таких меж Англией и СССР, хотя меж нами и нет войны.

4. Важным результатом бесед т. Литвинова с Брианом по и Штреземаном ** является установление того, что Бриан и Штреземан будут добиваться от Вольдемараса только прекращения состояния войны и что они будут против рассмотрения вопроса о Виленщине. Бриан произнес т, Литвинову, что одно прекращение состояния войны Пилсудского, естественно, не удовлетворит, но что, с другой стороны, как закончится состояние войны. Пилсудскнй не будет иметь способности отважиться на военное выступление против Литвы.

5. В итоге бессчетных бесед с германцами тут, в Берлине и в Женеве выяснилось, что они вправду рекомендовали литовскому правительству не декларировать о прекращении состояния войны до сессии Лиги наций. По-видимому, онн руководствовались при всем этом только желанием передать все разрешение конфликта Лиге наций, где Германии была уже заблаговременно обоснована знатная роль в урегулировании польско-литовского конфликта. Это я усматриваю из сообщения т. Литвинова, что Штреземан будет решительно биться против вынесения какого бы то ни было нового

* Си. док. w> 2S2 88 См. док. №281.


решения Лигой наций по виленскому вопросу в пользу Польши. Штреземан, по-видимому, также против того, чтоб заставлять Литву вступать в обычные дипломатичные дела с Польшей. Вообщем Штреземан обещал т. Литвинову проводить на сессии согласованную с ним нашу общую линию по литовскому вопросу. Что касается роли Великобритании, т. Литвинов не докладывает ничего нового, не считая того, что Чемберлен уклоняется от личного роли в той комиссии, которой будет доверено Советом Лиги наций предварительное рассмотрение польско-литовского конфликта. [...] С товарищеским приветом

Б. Стомоняков

i7-4uT, по арх.





Возможно Вам будут интересны работы похожие на: Беседа Председателя Главного концессионного комитета при Совете Народных Комиссаров СССР В. Н. Ксаи-дрова с представителями советской печати:


Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Cпециально для Вас подготовлен образовательный документ: Беседа Председателя Главного концессионного комитета при Совете Народных Комиссаров СССР В. Н. Ксаи-дрова с представителями советской печати