Запись беседы Народного Комиссара Иностранных Дел СССР с Министром Иностранных Дел Германии Нейра-том, в Берлине

Запись беседы Народного Комиссара Зарубежных Дел СССР с Министром Зарубежных Дел Германии Нейра-том, в Берлине


13 июня 1934 г.

Я договорился с Барту, что если я не буду иметь желания либо способности повидаться с Ненратом либо Бюловым в Берлине, то вызову французского посла Франсуа-Понсе, чтоб выяснить о германском ответе относительно пакта*. Газеты писали, что Бюлов очень сухо принял Франсуа-Понсе, но не докладывали содержания ответа. По приезде в Берлин я направил к Франсуа-Понсе т. Бессонова, через которого уз,нал, что Бюлов, выслушав предложение Франсуа-Понсе, произнес только, что доложит об этом правительству, и, таким макаром, никакого ответа не отдал. Это побудило меня просить свидания с Нейратом.

Из министерства сказали, что, хотя Нейрат должен через час уехать в Италию, он готов немедля меня принять. Принял он меня с обыкновенной приветливостью. Сославшись на дефицитность времени в нашем распоряжении, я сходу выложил ему цель моего визита. Я произнес, что вся Европа испытывает чувство волнения и отсутствие убежденности в безопасности. От схожих настроений не свободен за последние годы и наш Альянс. Мне нет надобности останавливаться на причинах, вызвавших у нас такие настроения,— они Нейрату довольно известны. С другой стороны, Германия также заявляет, что и она нуждается в безопасности; отсюда являлась мысль региональных пактов, о которых газеты в ближайшее время усиленно пишут. Нам представляется полностью отвечающим интересам обшей безопасности и соответствующих отдельных государств региональный пакт, который включал бы в себя Русский Альянс, Германию, Польщу, Чехословакию и Югославию. Он был бы основан на принципе ненападения и оказания помощи всеми участниками пакта тому соучастнику, который подвергся бы нападению со стороны другого соучастника пакта **.

Нейрат ответил, что ему известны настроения СССР, о которых я гласил, он их осознает, но может заверить меня, что, так как это касается Германии, никаких оснований для их нет. Имеется, может быть, несколько болванов в Германии, которые грезят об экспансии на Восток, о колонизации и т. п.г но германское правительство об этом и не задумывается. Он соображает, что разница режимов должна была вызвать у нас известную реакцию, но наши подозрения относительно злости

* О планах заключения Восточного пакта засол Франции в Германии сказал МИД Германии 7 июня 1934 г. ** См. док. №254.


Германии неосновательны. Изложенная мною схема пакта для Германии неприемлема. Она разоружена, не имеет достаточных сил для своей обороны, а тем паче для защиты других стран. Она не могла бы выполнить собственных обязанностей, налагаемых на нее пактом, и потому не могла бы играть в предлагаемой композиции соответствующей роли. Не считая того, он, Нейрат, не верует вообщем в пакт, ибо он очень связывает, а меж тем могут наступить происшествия, при которых помощь нельзя выполнить. Он предпочитает обоюдные заверения об отсутствии злости либо билатериалькые пакты о ненападении.

Я сделал возражение, что об экспансии на Восток писали не только лишь «несколько глупцов», да и сам сегодняшний «вождь» страны. Он никогда от этой программки не отрекался, а, напротив, разрешает распространение в Германии до сцх пор книжки, в какой эта программка изложена. На этой программке, как следует, воспитывается германский люд, который приучается к мысли о необходимости и неизбежности экспансии на Восток. Я удивляюсь упоминанию Нейратом различия режимов, ибо мы не один раз заявляли, что из этой различия не могло бы родиться сегодняшнее состояние отношений с Германией. До прихода к власти «наци» мы допускали, что они в свое время отрекутся от собственной антисоветской программки и будут продолжать политику прежних германских правительств по отношению к СССР, и мы сами допускали сотрудничество с ними на тех же основаниях, что и до этого. К. огорчению, приход «наци» к власти сопровождался целым рядом актов, указывавших быстрее на их решимость производить возвещенную в книжке Гитлера программку. Я не стану перечислять выступлений Гутенберга *, потом Розенберга** либо указывать на продолжающуюся связь последнего с украинской контрреволюцией; да и сам рейхсканцлер еще на деньках произнес речь, в какой он призывал весь мир к блокаде СССР***. Вот эти все выступления являются источником нашего беспокойства, а никак не разница режимов. Если б мы даже на 99% верили заявлениям об отсутствии злости у неких правящих германских кругов и сомневались только на 1%, то и в таком случае, мы, как правительство, должны могли быть сделать все нужные меры предосторожности. Безопасность народов никогда не зиждилась на их дружеских обоюдных заявлениях. В течение !0 лет весь мир находил безопасности в разоружении, ио это не производилось. В довоенное время



* Ci/., t. XVL док. .4° 190. ** См. также т. XVI. док, ,\'з 167, 190. 209 и подыхал. Кз 2 реального тома.

*** См. док. № 169, 170.


прибегали к системе союзов, по отношению к которым сейчас намеченные пакты о взаимопомощи являются бесспорным шагом вперед. Разумеется, при бесперспективности конференции по разоружению Европе придется выбирать меж пактами о взаимопомощи и системой союзов. Если v германского правительства есть уже решение об отклонении пакта, то мне незачем убеждать Нейрата, но я только позволю для себя сказать, что приведенный мне единственный аргумент против пакта неубедителен. Пакт работает практически в том только случае, если один участник его подвергнется нападению. Не приходится потому гласить о какой-нибудь роли того либо другого участника пакта. Никто не ждет от Германии большей помощи, чем она может оказывать. Если эта помощь по беспристрастным причинам ограничена, то это значит, что в общее дело она заносит наименьшую долю, чем другие участники. Так как сам Нейрат произнес, что Германия даже больше других нуждается в безопасности, она от пакта получила бы больше других, которые должны могли быть придти ей на помощь всей собственной неограниченной мощью. Не считая того, пакт будет, возможно, заключен па длительный срок, в течение которого, непременно, оборонные силы Германии возрастут. Что касается ничтожности пактов, то ведь Германия сама не так давно заключила пакт с Польшей, стало быть она присваивает пактам известное значение. Мы ничего другого, не считая безопасности, в пакте не ищем. Наше сближение с Францией происходит лишь на почве общей положительной оценки определенной системы безопасности. Нам дела нет до других частей наружной политики Франции. Когда у нас благодаря пактам укрепится чувство безопасности, можно будет развивать вполне лучшие дела с Германией. Когда я говорю о безопасности, я никак не имею в виду безопасность границы, которую при всех обстоятельствах мы сможем защитить, а безопасность мира, ибо мы не заинтересованы в пробе сил н не нуждаемся даже в победоносных войнах. Мне остается только спросить, должен ли я считать ответ Нейрата окончательным и официальным ответом германского правительства, которое, возможно, учло эффект и последствия отличия нашего предложения.

Нейрат несколько замялся н произнес: «Во всяком случае официальный ответ будет тот, который я Вам только-только сообщил». Германия не отыскивает экспансии нигде, ее интересует только коридор, да и в этом пт она отдала Польше гарантию на !0 лет. Он выразил надежду, что, «несмотря на все», наши личные дела останутся неизменными.


Загрузка...

При прощании я произнес Нейрату, что только-только получил сообщение из Москвы об отозвании Надольного. Нейрат, перебивая меня, произнес, что он сам собирался со мною об этом


гласить. Отозвание Надольного разъясняется только личными причинами, а конкретно недоговоркой меж Надоль-ным и канцлером *. К нам будет назначен Шуленбург.

Литвинов

Печат. по арх.

198. Запись беседы Заместителя Народного Комиссара Зарубежных Дел СССР с Временным Поверенным в Делах Германии в СССР Твардовским

13 июня 1934 г.

Еше !1 июня к концу денька, через полчаса после ухода от меня Надольного, в мой секретариат позвонили от Твардовского, чтоб я принял его !3-го числа.

Я просил передать, что !3-го я занят, что приму !4-го. Давая таковой ответ, я исходил из того, что если б у германского посольства были срочные вопросы, то их был должен поставить только-только ушедший от меня Надольныи. Если же таких в особенности срочных вопросов нет, Твардовский может подождать очередной денек.

Но !Зто днем из германского посольства позвонили снова. произнесли, что у Твардовского есть срочное дело, и просили, чтоб я принял его обязательно сейчас. Если не могу принять я, он просит, чтоб его принял т. Стомоняков.

Я ответил Твардовскому, что приму его !3-го в половине 4-ого.

Придя ко мне, Твардовский произнес, что он получил от Ней-рата телеграфное поручение срочно посетить меня и объяснить, что отзыв Надольного разъясняется только причинами личного нрава, связанными с Надольныи **. Отзыв Надольного не обозначает какой бы то ни было перемены в политике Германии по отношению к СССР. Германия как и раньше желает поддерживать дружественные дела и как и раньше охотно воспримет в качестве нашего посла г. Сурнца.

Я ответил Твардовскому официально, что принимаю сообщение Ненрата к сведению, что сообщу его нашему правительству.

Перейдя потом на неофициальный разговор, я произнес Твардовскому, что мне кажется странноватым, почему Надольныи, будучи у меня ! 1-го числа, гласил только о собственном отъезде в отпуск и не произнес, что он покидает Москву навечно. Ведь если уход Надольного разъясняется не политическими, а чисто личными причинами и при всем этом инициатива, как видно из офицн-

* См. также док. № i98. ** См. также док. X? 197.


ального письма Твардовского, приобретенного мною днем, исходит от самого Надельного, почему он не мог просто сказать мне. что по таким-то и по таким-то личным причинам он решил yv.ni в отставку. Это было бы просто и понятно. А сейчас не-волвно навязывается предположение, что дело не в личных побуждениях Надольного, а что за его отзывом кроются какие-то политические разногласия либо мотивы.

Твардовский ответил мне, что Надольный не желал кому бы то ни было до того, как он практически уедет из Москвы, гласить о собственном уходе.

Я повторил, что это нежелание Надольного сказать мне. его старенькому знакомому, о его решении уйти в отставку и разъяснить причину его решения наводит на предположение, что Надольному не хотелось излагать предпосылки его решения. Разумеется, эти предпосылки были политические, их На дольный считал неловким докладывать мне.

Твардовский произнес, что. как он осознает, Надольному не хотелось, чтоб я в связи с сообщением о его окончательном уходе с столичного поста, поставил те либо другие более глубоко идущие вопросы, на которые ему, может быть, не хотелось бы ответить.

После чего, уж поднявшись, Твардовский сказал мие некие сведения о Шуленбурге *, для которого германское правительство испрашивает агреман. Ему 59 лет, он холост.

Я ответил Твардовскому, что лично достаточно отлично знаю Шуленоурга, который приходил ко мне знакомиться перед своим отъездом в Персию лет 8—9 тому вспять и потом навешал меня в Берлине в любой из собственных приездов в отпуск. Кажется, я видал его один раз и в Москве не то у БрокдОрф-Ранцау, не то у Дирксена**. Я обещал Твардовскому через некоторое количество дней дать ответ об агремане.

Н, Крестинский

Печат. по арх,





Возможно Вам будут интересны работы похожие на: Запись беседы Народного Комиссара Иностранных Дел СССР с Министром Иностранных Дел Германии Нейра-том, в Берлине:


Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Cпециально для Вас подготовлен образовательный документ: Запись беседы Народного Комиссара Иностранных Дел СССР с Министром Иностранных Дел Германии Нейра-том, в Берлине