Емеля-дурак

Емеля-дурак


* * *

В некой было деревне: жил мужчина, и у него было три отпрыска, два было умных, а 3-ий дурачина, которого звали Емельяном. И как жил их отец длительное время, то и пришел в глубокую старость, призвал к для себя сыновьев и гласил им: «Любезные детки! Я чувствую, что вам со мною недолго жить; оставляю вам дом и скотину, которые вы разделите на части ровно; также оставляю вам средств на каждого по сту рублев». После того скоро отец их погиб, и детки, похороня его честно, жили благополучно. Позже вздумали Емельяновы братья ехать в город вести торговлю на те триста рублев, которые им отказаны были их папой, и гласили они дурачине Емельяну: «Послушай, дурачина, мы поедем в город, возьмем с собой и твои 100 рублев, а когда выторгуем, то барыш напополам, и купим для тебя красноватый кафтан, красноватую шапку и красноватые сапоги. А ты останься дома; нежели что тебя принудят сделать наши супруги, а твои невестки (ибо они были женаты), то ты сделай». Дурачина, желая получить обещанные красноватый кафтан, красноватую шапку и красноватые сапоги, отвечал братьям, что он будет делать все, что' его принудят. После того братья его поехали в город, а дурачина остался дома и жил с своими невестками.



Позже спустя несколько времени в один денек, когда было зимнее время и был ожесточенный мороз, тогда гласили ему невестки, чтобы он сходил за водою. Но дурачина, лежа на печи, произнес: «Да, а вы-то что?» Невестки заорали на него: «Как, дурачина, мы-то что? Ведь ты видишь, какой мороз, что и мужчине в пору идти!» Но он гласил: «Я ленюсь!» Невестки снова на него заорали: «Как, ты ленишься? Ведь ты захочешь же есть, а когда не будет воды, то сварить ничего нельзя». Притом произнесли: «Добро ж, мы скажем своим супругам, когда они приедут, что хотя и купят они красноватый кафтан и все, но чтобы для тебя ничего не давали», – что слыша дурачина и желая получить красноватый кафтан и шапку принужден был идтить, слез с печи и начал обуваться и одеваться. И как совершенно оделся, взял с собою ведра и топор, пошел на' реку, ибо их деревня была около самой реки, и как пришел на реку, то и начал прорубать прорубь, и прорубил очень огромную. Позже почерпнул в ведра воды и поставил их на льду, а сам стоял около проруби и смотрел в воду.

В то самое время увидел дурачина, что плавала в той проруби пребольшая щука; а Емеля, сколько ни был глуповат, но ж пожелал ту щуку изловить, и для того стал он понемножку подходить; подошел к ней близко, ухватил, вдруг ее рукой, вынул из воды и, положив за пазуху, желал идти домой. Но щука гласила ему: «Что ты, дурачина! На что ты меня изловил?» – «Как на что? – гласил он. – Я тебя отнесу домой и велю невесткам сварить». – «Нет, дурачина, не носи ты меня домой; отпусти ты меня снова в воду; я тебя за то сделаю человеком богатым». Но дурачина ей не веровал и желал идти домой. Щука, видя, что дурачина ее не отпускает, гласила: «Слушай, дурачина, пусти ж ты меня в воду; я для тебя сделаю то: чего ты ни пожелаешь, то все по твоему желанию исполнится». Дурачина, слыша сие, очень обрадовался, ибо он был очень ленив, и задумывался сам для себя: «Когда щука сделает так, что чего я ни пожелаю – все будет готово, то я уже работать ничего не буду!» Гласил он щуке: «Я тебя отпущу, только ты сделай то, что обещаешь!» – на что отвечала щука: «Ты до этого пусти меня в воду, а я обещание свое исполню». Но дурачина гласил ей, чтобы она до этого свое обещание исполнила, а позже он ее отпустит. Щука, видя, что он не желает ее пускать в воду, гласила: «Ежели ты желаешь, чтобы я для тебя произнесла, как сделать, чего ни пожелаешь, то нужно, чтоб ты сейчас же произнес, чего хочешь». Дурачина гласил ей: «Я желаю, чтобы мои ведра с водою сами пошли на' гору (ибо деревня та была на горе) и чтобы вода не расплескалась». Щука тотчас ему гласила: «Ничего, не расплещется! Только помни слова, которые я стану сказывать; вот в чем те слова состоят: по щучьему веленью, а по моему прошенью ступайте, ведра, сами на' гору!» Дурачина после ее гласил: «По щучьему веленью, а по моему прошенью ступайте, ведра, сами на' гору!» – и тотчас ведра и с коромыслом пошли сами на' гору. Емеля, видя сие, очень опешил; позже гласил щуке: «Все ли так будет?» На что щука отвечала, что «все то будет, чего только пожелаешь; не забудь только те слова, которые я для тебя сказывала». После того пустил он щуку в воду, а сам пошел за ведрами. Соседи его, видя то, удивлялись и гласили меж собою: «Что это дурачина делает? Ведра с водою идут сами, а он идет за ними». Но Емеля, не говоря ничего с ними, пришел домой; ведра взошли в избу и стали на лавку, а дурачина влез на печь.


Загрузка...

Позже спустя несколько времени гласили ему снова невестки: «Емеля, что ты лежишь? Ты бы пошел дров нарубил». Но дурачина гласил: «Да, а вы-то что?» – «Как мы что? – воскликнули на него невестки. – Ведь сейчас зима, и нежели ты не пойдешь рубить дров, так для тебя ж будет холодно». – «Я ленюсь!» – гласил дурачина. «Как ленишься? – гласили ему невестки. – Ведь ты же озябнешь». Притом они гласили: «Ежели ты не пойдешь рубить дров, так мы скажем своим супругам, чтобы они для тебя не давали ни красноватого кафтана, ни красноватой шапки, ни бардовых сапогов». Дурачина, желая получить красноватый кафтан, шапку и сапоги, принужден был порубить дров; но как он был очень ленив и не хотелось ему слезть с печи, то гласил потихоньку, на печи лежа, сии слова: «По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-ка, топор, поди наруби дров, а вы, дрова, сами в избу идите и в печь кладитесь». Топор откуда ни взялся – выскочил на двор и начал рубить; а дрова сами в избу шли и в печь клались, что видя, его невестки очень опешили Емельяновой хитрости. И так каждый денек, когда только дурачине велят порубить дров, то топор и порубит.

И жил он с невестками несколько времени, позже невестки гласили ему: «Емеля, таперича нету дров у нас; съезди в лес и наруби». Дурачина им гласил: «Да, а вы-то что?» – «Как мы что? – отвечали невестки. – Ведь лес далече, и сейчас зима, так холодно ехать нам в лес за дровами». Но дурачина им гласил: «Я ленюсь!» – «Как, ленишься? – гласили ему невестки. – Ведь для тебя же будет холодно; а нежели ты не пойдешь, то когда приедут твои братья, а наши супруги, то мы не велим им ничего для тебя давать: ни кафтана красноватого, ни шапки красноватой, ни сапог красных». Дурачина, желая получить красноватый кафтан, красноватую шапку и красноватые сапоги, принужден был ехать в лес за дровами и, встав, слез с печи и начал быстрее обуваться и одеваться.

И как совершенно оделся, то вышел на двор и вынул из-под навесу сани, взял с собою веревку и топор, сел в сани и гласил своим невесткам отворить ворота. Невестки, видя, что он едет в санях, да без лошадки, ибо дурачина лошадки не запрягал, гласили ему: «Что ты, Емеля, сел в сани, а лошадка не запряг?» Но он гласил, что лошадки ему не нужно, а только чтобы отворили ему ворота. Невестки отворили ворота, а дурачина, сидя в санях, гласил: «По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-тка, сани, ступайте в лес!» После сих слов сани тотчас поехали со двора, что' видя, живущие в той деревне мужчины удивлялись, что Емеля ехал в санях и без лошадки, и так шибко: хотя бы пара лошадок была запряжена, то нельзя бы шибче ехать! И как нужно было дурачине ехать в лес через город, то и поехал он по оному городку; но как не знал, что нужно орать для того, чтоб не передавить народу, то он ехал и не орал, чтобы посторонились, и передавил огромное количество народу, и хотя за ним гнались, но догнать его не могли.

Емеля уехал из городка, а приехав к лесу, тормознул и вылез из собственных саней и гласил: «По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-тка, топор, руби-ка дрова, а вы, поленья, сами кладитесь в сани и вяжитесь!» Едва произнес дурачина сии слова, топор начал рубить дрова, а поленья сами клались в сани и веревкой вязались. После того как порубил он дров, повелел еще топору вырубить одну дубинку. Как топор вырубил, то он сел на воз и гласил: «Ну-ка, по щучьему веленью, а по моему прошенью поезжайте, сани, домой сами». Тотчас и поехали они очень шибко, и как подъехал он к тому городку, в каком он уже передавил много народу, там уже дожидались его, чтобы изловить; и как въехал в город, то его изловили и стали тащить с возу долой; притом начали его лупить. Дурачина, видя, что его тащат и лупят, потихоньку произнес сии слова: «По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-ка, дубинка, отломай-ка им руки и ноги!» В тот час выскочила дубинка и начала всех лупить. И как люд ринулся бежать, дурачина поехал из городку домой, а дубинка когда всех перебила, то покатилась прямо за ним же. И как приехал Емеля домой, то и влез на печь.

После того, как он уехал из городка, стали молвить об нем всюду – не столько о том, что он передавил огромное количество народу, сколько удивлялись тому, что он ехал в санях без лошадки. Постепенно речи сии дошли до самого короля. Как повелитель услышал, то очень возжелал его созидать и для того послал 1-го офицера и отдал ему несколько боец, чтобы его сыскать. Посланный от короля офицер поехал немедля из городка и напал на ту дорогу, по которой ездил дурачина в лес. И как приехал офицер в ту деревню, где жил Емеля, то призвал к для себя старосту и произнес ему: «Я прислан от короля за вашим дурачиной, чтобы взять его и привезти к королю». Предводитель тотчас показал тот двор, где жил Емеля, и офицер взошел в избу и спрашивал: «Где дурачина?», а он, лежа на печи, отвечал: «На что для тебя?» – «Как на что? Одевайся скорей; я повезу тебя к королю». Но Емеля гласил: «А что мне там делать?» Офицер на него рассердился за неучтивые слова и стукнул его по щеке. Дурачина, видя, что его лупят, произнес потихоньку: «По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-ка, дубинка, отломай-ка им руки и ноги!» Дубинка тотчас выскочила и начала их лупить и перебила всех – как офицера, так и боец. Офицер принужден был ехать вспять; и как приехал в город, то и доложили королю, что дурачина всех перебил. Повелитель очень опешил и не веровал тому, чтоб мог он всех перебить; но избрал повелитель умного человека, которого послал с тем, чтоб, как может быть, привез дурачины – хоть обманом.

Посланный от короля поехал и как приехал в ту деревню, где жил Емеля, то призвал к для себя старосту и гласил ему: «Я прислан от короля за вашим дурачиной, чтобы его привезть; а ты призови мне тех, с кем он живет». Предводитель тотчас побежал и привел его невесток. Посланный от короля спрашивал их: «Что дурачина любит?» Невестки ему отвечали: «Милостивый сударь наш, дурачина любит – нежели станешь просить неотступно о чем, он откажет раз и другой, а в 3-ий уже не откажет и сделает; не любит он того, кто с ним грубо поступает». Посланный от короля отпустил их и не повелел сказывать Емеле, что он призывал их к для себя. После того накупил изюму, черносливу и винных ягод, пошел к дурачине и как пришел в избу, то, подойдя к печи, гласил: «Что ты, Емеля, лежишь на печи?» – и дает ему изюму, черносливу и винных ягод и просит: «Поедем, Емеля, к королю со мною, я тебя отвезу». Но дурачина гласил: «Мне и здесь тепло!» – ибо он ничего, не считая тепла, не обожал. А посланный начал его просить: «Пожалуйста, Емеля, поедем; там для тебя будет отлично!» Дурачина гласил: «Я ленюсь!» Посланный стал просить его: «Пожалуйста, поедем; там для тебя повелитель велит сшить красноватый кафтан, красноватую шапку и красноватые сапоги».

Дурачина, услыша, что красноватый кафтан велят ему сшить, нежели поедет, гласил: «Поезжай же ты вперед, а я за тобой буду». Посланный не стал ему более раздражать, отошел от него и спрашивал тихонько у его невесток: «Не околпачивает ли меня дурачина?» Но они убеждали, что он не околпачит. Посланный поехал вспять, а дурачина после его полежал еще на печи и гласил: «Ох, как мне не охото к королю ехать; но так и быть!» Позже гласил: «Ну-ка, по щучьему веленью, а по моему прошенью поезжай-ка, печь, прямо в город!» Тотчас изба затрещала, и печь вон пошла из избы и как сошла со двора, то и поехала печь настолько шибко, что и догнать нельзя; и он догнал еще на дороге того посланного, который за ним ездил, а во дворец с ним приехал.

Как повелитель увидел, что приехал дурачина, то и вышел [611] со всеми своими министрами его глядеть и, видя, что Емеля приехал на печи, ничего не гласил; позже спрашивал его повелитель: «Для чего ты столько передавил народу, как ездил за дровами в лес?» Но Емеля гласил: «Я чем повинет! Зачем они не посторонились?» И в то время подошла к окошку царская дочь и смотрела на дурачины, а Емеля ненамеренно посмотрел на то окошко, в которое она смотрела, и видя дурачина ее очень прекрасною – гласил тихонько: «Кабы по щучьему веленью, а по моему прошенью втюрилась такая кросотка в меня!» Едва сии слова выговорил, царская дочь поглядела на него и втюрилась. А дурачина после того произнес: «Ну-ка, по щучьему веленью, а по моему прошенью ступай-ка, печь, домой!» Тотчас поехала печь домой, а приехавши – снова стала на прежнем месте.

Емеля жил после того несколько времени благополучно; но в городке у короля происходило другое, ибо по дураковым словам царская дочь втюрилась и стала просить отца собственного, чтобы выдал ее за дурачины замуж. Повелитель за то очень рассердился на дурачины и не знал, как его взять. В то время доложили королю министры, чтобы отправить того офицера, который до этого ездил за Емелей и не умел его взять; за вину его повелитель, по их совету, отдал приказ представить того офицера. Как офицер перед ним стал, тогда повелитель гласил ему: «Слушай, друг мой, я тебя до этого посылал за дурачиной, но ты его не привез; за вину твою посылаю тебя в другой раз, чтоб ты привез обязательно его; нежели привезешь, то будешь награжден, а нежели не привезешь, то будешь наказан». Офицер выслушал короля и поехал немедля за дурачиной, как приехал в ту деревню, то призвал снова старосту и гласил ему: «Вот для тебя средства: купи все, что нужно, завтра к обеду и позови Емелю, и как будет он к для тебя обедать, то пой его до'пьяна, пока спать ляжет».

Предводитель знал, что он приехал от короля, принужден был его послушаться и скупил все то и позвал дурачины. Как Емеля произнес, что будет, то офицер его дожидался с великою радостию. На другой денек пришел дурачина; предводитель начал его поить и напоил его допьяна, так что Емеля лег спать. Офицер, видя, что он дремлет, тотчас связал его и отдал приказ подать кибитку, и как подали, то и положили дурачины; позже сел и офицер в кибитку и повез его в город. И как подъехал он к городку, то и повез его прямо во дворец. Министры доложили королю о приезде того офицера. И как скоро повелитель услышал, то немедля отдал приказ принести огромную бочку и чтобы набиты были на ней стальные обручи. Тотчас была изготовлена и принесена оная бочка к королю. Повелитель, видя, что все готово, отдал приказ высадить в ту бочку свою дочь и дурачины и повелел их засмолить; как их посадили в бочку и засмолили, то повелитель при для себя ж повелел пустить ту бочку в море. И по его приказанию немедля ее пустили, и повелитель возвратился в собственный город.

А бочка, пущенная по' морю, плыла несколько часов; дурачина все то время спал, как пробудился и видя, что мрачно, спрашивал сам у себя: «Где я?» – ибо задумывался, что он один. Принцесса ему гласила: «Ты, Емеля, в бочке, ну и я с тобою посажена». – «А ты кто?» – спросил дурачина. «Я – царская дочь», – отвечала она и поведала ему, за что она посажена с ним совместно в бочку; позже просила его, чтобы он высвободил себя и ее из бочки. Но он гласил: «Мне и здесь тепло!» – «Сделай милость, – гласила принцесса, – сжалься на мои слезы; освободи меня и себя из этой бочки». – «Как же не так, – гласил Емеля, – я ленюсь!» Принцесса снова начала его просить: «Сделай милость, Емеля, освободи меня из этой бочки и не дай мне умереть». Дурачина, будучи тронут ее просьбою и слезами, произнес ей: «Хорошо, я тебе это сделаю». После того гласил потихоньку: «По щучьему веленью, а по моему прошенью выкинь-ка ты, море, эту бочку, в какой мы сидим, на сберегал – на сухое место, только чтобы ближе к нашему государству; а ты, бочка, как на сухом месте будешь, то сама расшибися!»

Только успел дурачина выговорить эти слова, как море начало беспокоиться и в тот час выбросило бочку на сберегал – на сухое место, а бочка сама рассыпалась. Емеля встал и пошел с принцессою по тому месту, куда их выбросило, и увидел дурачина, что они были на очень чудесном полуострове, на котором было премножество различных деревьев со всякими плодами. Принцесса, все то видя, очень радовалась, что они на таком чудесном полуострове; а после того гласила: «Что ж, Емеля, где мы будем жить? Ибо нет тут и шалаша». Но дурачина гласил: «Вот ты уж многого требуешь!» – «Сделай милость, Емеля, вели поставить какой-либо домик, – гласила принцесса, – чтоб можно было нам где во время дождика укрыться»; ибо принцесса знала, что он все в состоянии сделать, нежели захотит. Но дурачина произнес: «Я ленюсь!» Она снова начала его просить, и Емеля, будучи тронут ее просьбой, принужден был для нее то сделать; он отошел от нее и гласил: «По щучьему веленью, а по моему прошенью будь посреди этого острова дворец лучше царского и чтобы от моего дворца и до царского был хрустальный мост, а во дворце чтоб были различного звания люди». И только успел выговорить сии слова, то в ту ж минутку и появился преогромный дворец и хрустальный мост. Дурачина взошел с принцессою во дворец и увидел, что в покоях очень богатое было убранство и огромное количество людей, как лакеев, так и всяких разносчиков, которые ждали от дурачины повеления. Дурачина, видя, что все люди как люди, а он один был нехорош и глуповат, возжелал сделаться лучше и для того гласил: «По щучьему веленью, а по моему прошенью кабы я сделался таковой молодец, чтобы мне не было подобного и чтобы был я очень умен!» И только успел выговорить, то в ту ж минутку сделался так великолепен, а притом и умен, что все удивлялись.

После того послал Емеля из собственных слуг к королю, чтобы звать его к для себя и со всеми министрами. Посланный от Емели поехал к королю по тому хрустальному мосту, который сделал дурачина; и как приехал во дворец, то министры представили его пред короля, и посланный от Емели гласил: «Милостивый сударь! Я прислан от моего государя с покорностию просить вас к нему кушать». Повелитель спрашивал: «Кто такой твой государь?» Но посланный ему отвечал: «Я не могу вам сказать про него (ибо дурачина ему сказывать не повелел про себя, кто он такой); о моем государе ничего не понятно; а когда вы будете есть у него, в то время и произнесет о себе». Любопытствуя знать, кто прислал звать его, повелитель произнес посланному, что он обязательно будет. Когда посланный ушел, повелитель тотчас поехал прямо за ним со всеми министрами. Посланный, возвратясь вспять, произнес, что повелитель обязательно будет, и только произнес – а повелитель и едет к дурачине по тому мосту хрустальному, и с царевичами.

И как приехал повелитель во дворец, то Емеля вышел навстречу, воспринимал его за белоснежные руки, целовал во уста сладкие, нежно вводил его в собственный белокаменный дворец, сажал его за столы дубовые, за скатерти браные, за кушанья сладкие, за питья медовые. За столом повелитель и министры пили, ели и веселились; как встали из-за стола и сели по местам, то дурачина гласил королю: «Милостивый сударь, узнаете ли вы меня, кто я такой?» И как Емеля был в то время в пребогатом платьице, а притом лицом был очень великолепен, то и нельзя было выяснить его, почему повелитель и гласил, что он не знает. Но дурачина гласил: «Помните ли, милостивый сударь, как дурачина к вам приезжал на печи во дворец и вы его и с дочерью, засмоля в бочку, пустили в море? Итак, узнайте сейчас меня, что я – тот Емеля!» Повелитель, видя его пред собою, очень ужаснулся и не знал, что делать; а дурачина в то время пошел за его дочерью и привел ее пред короля. Повелитель, увидя дочь свою, очень обрадовался и гласил дурачине: «Я перед тобой очень повинет и за то отдаю за тебя в замужество дочь мою». Дурачина, слыша сие, с покорностью благодарил короля, и как у Емели все было готово к свадьбе, то в тот же денек праздновали ее с великолепием. А на другой денек дурачина сделал прекрасный пир для всех министров, а для обычного народу выставлены были чаны с различными напитками. И как веселье отошло, то повелитель отдавал ему свое царство; но он не возжелал. После того повелитель поехал в свое царство, а дурачина остался в собственном дворце и жил благополучно.

* * *

Жили три брата, два-то умных, а 3-ий дурачина; умные братья поехали в нижние городка продуктов закупать и молвят дурачине: «Ну смотри, дурачина, слушай наших жен и почитай так, как родных матерей; мы для тебя купим сапоги красноватые, и кафтан красноватый, и рубаху красную». Дурачина произнес им: «Ладно, буду почитать». Они дали дурачине приказание, а сами поехали в нижние городка; а дурачина лег на печь и лежит. Невестки молвят ему: «Что же ты, дурачина! Братья повелели для тебя нас почитать и за это желали для тебя по подарку привезть, а ты на печи лежишь, ничего не работаешь; сходи хоть за водой». Дурачина взял ведра и пошел за водой; зачерпнул воды, и попала ему щука в ведро. Дурачина и гласит: «Слава богу! Сейчас я наварю хоть этой щуки, сам наемся, а невесткам не дам; я на их сердит!» Гласит ему щука человечьим голосом: «Не ешь, дурачина, меня; пусти снова в воду, счастлив будешь!» Дурачина спрашивает: «Какое ж от тебя счастье?» – «А вот какое счастье: что скажешь, то и будет! Вот скажи: по щучьему веленью, по моему прошенью ступайте, ведра, сами домой и поставьтесь на место». Как дурачина произнес это, ведра тотчас пошли сами домой и поставились на место. Невестки глядят и дивуются. «Что он за дурачина! – молвят. – Вишь какой хитрецкий, что у него ведра сами домой пришли и поставились на свое место».

Дурачина пришел и лег на печку; невестки стали снова гласить ему: «Что ж ты, дурачина, улегся на печку! Дров нет, ступай за дровами». Дурачина взял два топора, сел в сани, лошадки не запряг. «По щучьему, – гласит, – веленью, по моему прошенью катитесь, сани, в лес!» Сани покатились скоро да шибко, как будто кто погоняет их. Было надо дурачине ехать мимо городка, и он без лошадки столько прижал народу, что кошмар! Здесь все заорали: «Держи его! Лови его!» – но не изловили. Дурачина въехал в лес, вышел из саней, сел на колодину и произнес: «Один топор руби с корня, другой – дрова если!» Вот дрова нарубились и наклались в сани. Дурачина гласит: «Ну, один топор, сейчас поди и сруби мне кукову [612], чтобы было чем носило поднять». Топор пошел и срубил ему кукову; кукова пришла, на воз легла. Дурачина сел и поехал; едет мимо городка, а в городке люд собрался, издавна его караулит. Здесь дурачины изловили, начали одерживать да пощипывать; дурачина и гласит: «По щучьему веленью, по моему прошенью ступай, кукова, похлопочи-ка!» Вскочила кукова и пошла разламывать, колотить и прибила народу почти все огромное количество; люди, как будто снопы, так наземь и сыплются! Отвертелся от их дурачина и приехал домой, дрова сложил, а сам на' печь сел.

Вот горожане стали лупить на него челом и донесли королю: «Так-де его не взять, нужно обманом залучить, а всего лучше обещать ему красноватую рубашку, красноватый кафтан и красноватые сапоги». Пришли за дурачиной царские гонцы. «Ступай, – молвят, – к королю; он для тебя даст красноватые сапоги, красноватый кафтан и красноватую рубаху». Вот дурачина и произнес: «По щучьему веленью, по моему прошенью, печка, ступай к королю!» Сам сел на' печь, печка и пошла. Приехал дурачина к королю. Повелитель уж желал казнить его, да у того короля была дочь, и больно приглянулся ей дурачина; стала она отца просить, чтоб дал ее за дурачины замуж. Отец рассердился, повенчал их и повелел высадить обоих в бочку, бочку засмолить и пустить на' воду. Так и изготовлено.

Длительное время плыла бочка по' морю; стала супруга дурачины просить: «Сделай так, чтоб нас на' сберегал выкинуло». Дурачина произнес: «По щучьему веленью, по моему прошенью – выбрось эту бочку на' сберегал и порви ее!» Вышли они из бочки; супруга снова стала дурачины просить, чтоб он выстроил какую-нибудь избушку. Дурачина произнес: «По щучьему веленью, по моему прошенью – постройся мраморный дворец, и чтоб этот дворец был как раз против царского дворца!» На данный момент все исполнилось; повелитель увидал поутру новый дворец и послал выяснить, кто таковой живет в нем? Как вызнал, что там живет его дочь, в ту ж минутку востребовал ее с супругом к для себя. Они приехали; повелитель их простил, и стали вкупе жить-поживать да добра наживать.




Возможно Вам будут интересны работы похожие на: Емеля-дурак:


Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Cпециально для Вас подготовлен образовательный документ: Емеля-дурак