ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ДЕЙСТВИЕ 4-ое


ЛИЦА:

Н е г и н а.

Д о м н а П а н т е л е в н а.

Д у л е б о в.

С м е л ь с к а я.

В е л и к а т о в.

Б а к и н.

М е л у з о в.

Н а р о к о в.

В а с я.

Т р а г и к.

О б е р - к о н д у к т о р.

К о н д у к т о р.

Ч е л о в е к, служащий в вокзале.

Различного рода пассажиры и вокзальная прислуга.

Вокзал стальной дороги, зала для пассажиров первого класса; вправо (от актеров) дверь в виде арки, ведущая в другую залу; прямо стеклянная дверь, за ней видна платформа и вагоны; на середине, поперек комнаты, длиннющий стол, на нем приборы, бутылки, подсвечники и ваза с цветами.

ЯВЛЕНИЕ 1-ое

Трагик посиживает у стола. Позже человек. С платформы слышны голоса: "Станция. Город Бряхимов, поезд стоит 20 минут, буфет"; "Бряхимов! Поезд стоит 20 минут".

Трагик. Где мой Вася? Человек! (Стучит по столу.)

Человек заходит.

Человек. Что прикажете?

Трагик. Где мой Вася?

Человек. Да помилуйте, который раз уж вы спрашиваете! Почем же мы знаем.



Трагик. Ну, так поди вон, братец!

Человек уходит.

Где мой Вася?

Заходит Вася.

ЯВЛЕНИЕ 2-ое

Трагик и Вася.

Вася. Ну, вот Вася, ну, что для тебя?

Трагик. Где ты, братец, пропадаешь?

Вася. Вот еще! Стало быть, дело есть. Ты гласи, что для тебя необходимо!

Трагик. Чего мы, братец, с тобой сейчас не пили?

Вася. Чего? Да уж, кажется, все, окромя купоросу. А вот что! Достаточно бы, перегодим!

Трагик. Да ты любишь меня либо нет?

Вася. Ну, вот еще разговаривать-то.

Трагик. За что ты меня любишь?

Вася. За то, что у нас в доме бесчинство, а ты талант. Ну, и кончен разговор. Только послушай! что все вино да вино! Дадим ему отдохнуть чуть-чуть.

Трагик. Ну, пусть его отдохнет.

Вася. Я приказчика отправляю в Харьков, так необходимо объяснить ему все как надо. Пойдем в 3-ий класс, разгуляйся малость!

Трагик. Ну, пойдем. (Встает.)

Идут к двери, навстречу им из другой залы выходят Нароков и Мелузов.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Трагик, Вася, Нароков и Мелузов.

Нароков (останавливая Васю). Постойте, постойте! Вот вам мои часы. (Снимает с себя карманные часы и дает Васе.)

Вася. Да на что мне твои часы, Мартын Прокофьич?

Нароков. Дайте мне 10 рублей, дайте, прошу вас.

Вася. Да часов-то мне твоих не нужно, чудак человек.

Нароков. Сделайте милость, сделайте милость! мне крайность.

Вася. А если крайность, я для тебя и так поверю.

Нароков. Не нужно, не нужно. Возьмите часы: я их выкуплю, они дорогие; я их скоро выкуплю.

Вася. Да на что для тебя средства? Скажи, откройся!

Нароков. Ах, за что вы меня мучаете? Скажите мне, дадите вы либо нет?

Вася. Интересно, братец, что у тебя за дела, что за коммерция.

Нароков. Извините, что побеспокоил. Не нужно мне.

Вася. Да изволь, изволь. (Прячет часы в кармашек и достает из бумажника средства.) На вот, получай! Процентов не возьму, не страшись.

Нароков (берет средства и нажимает руку Васе). Благодарю вас, благодарю, вы меня выручили.

Вася и трагик уходят в другую залу.

Мелузов. Их нет и тут; вы ошиблись, должно быть.

Нароков. Нет, знаю, знаю, ну и сердечко мне гласит, что она уезжает. Вы видите, что я еще не могу придти в себя.

Мелузов. Да, неописуемо. Для чего же ей скрывать от меня, для чего меня накалывать! Сейчас днем я получил от нее записку вот какого содержания. (Вынимает записку и читает.) "Петя, сегодня ты не приходи к нам, сиди дома, ожидай меня, я сама зайду к для тебя вечерком".

Нароков. Да, неясно; но они уезжают, это правильно. Я входил к ним, меня не пустили. Вышла Домна Пантелевна и заорала на меня: "Не до тебя нам, не до тебя, мы на данный момент едем на металлическую дорогу". Я лицезрел чемоданы, саквояжи, узлы... Я побежал к вам.

Мелузов. Пойдемте поглядим в той зале, подождем их у входа.

Нароков. Я растерял память. Что все-таки сейчас, утро либо вечер? Я ничего не знаю. Когда отходит поезд?

Мелузов. В семь часов вечера, еще минут 20 осталось.

Нароков. О, так они еще приедут. Пойдем.

Уходят в другую залу.


Загрузка...

Из стеклянной двери выходят Негина, на ней дорожная сумка, Домна Пантелевна, Смельская, Дулебов, Бакин и Матрена с подушками и узлами.

ЯВЛЕНИЕ 4-ое

Негина и Смельская проходят вперед. Дулебов и Бакин садятся к столу. Матрена кладет узлы и подушки на диванчик около двери. Домна Пантелевна перебирает узлы в что-то прячет в их.

Смельская. Как ты скоро собралась, Саша, и никому ничего не произнесла.

Негина. Когда же мне было! Я сейчас получила телеграмму и на данный момент же стала собираться.

Смельская. Если бы мы с князем не заехали на вокзал, так бы ты и уехала, не простясь.

Негина. Мне некогда было: я ни с кем не простилась, я собралась вдруг и желала написать вам из Москвы.

Смельская. Так ты в Москву едешь?

Негина. Да.

Смельская. На каких критериях?

Негина. Предлагают очень отличные, но я еще не отважилась, я для тебя оттуда напишу.

Дулебов (Бакину). Мне представилось, что сегодня должен отправиться Великатов, вот я и приехал захватить его; выпью, дескать, с него бутылку шампанского в наказание за то, что он уезжает исподтишка.

Бакин. И я за этим же.

Дулебов. Но поезд уж пришел, а его нет еще, должно быть, остался в городке.

Бакин. Ведь эти господа миллионщики обожают являться прямо к третьему звонку.

Смельская. (Негиной). Как же Петр Егорыч?

Негина. Ах, не гласи об нем, пожалуйста!

Смельская. Ты ему произнесла?

Негина. Нет, он не знает. Я боюсь, что он сюда приедет, уж ехать бы скорей.

Бакин. Вот и Иван Семеныч!

Из другой залы входят Великатов и обер-кондуктор и останавливаются у двери.

ЯВЛЕНИЕ 5-ое

Негина, Смельская, Дулебов, Бакин, Домна Пантелевна, Матрена, Великатов, обер-кондуктор, позже человек и кондуктор.

Обер-кондуктор (Великатову). Начальник станции отдал приказ прицепить особенный вагон с семейным отделением.

Великатов. Да, это я его просил. (Кланяется Дулебову и Бакину.)

Бакин. Вы едете?

Великатов. Нет, я провожаю Александру Николавну и Домну Пантелевну. (Обер-кондуктору.) Когда будет готово, так распорядитесь, чтоб перенесли эти вещи! Уж позаботьтесь, чтоб все было отлично и комфортно.

Обер-кондуктор. Будьте покойны.

Домна Пантелевна. Иван Семеныч, взяли билеты-то?

Великатов. Взял, Домна Пантелевна, и всю кладь вашу сдал.

Домна Пантелевна. Так дайте мне билеты-то, а то без билетов не пустят.

Великатов. Я вам после отдам, когда будете в вагон садиться.

Домна Пантелевна. Вроде бы не запоздать, Иван Семеныч; пожалуй, без нас уедут, у меня сердечко не на месте.

Обер-кондуктор. Не волнуйтесь; я за вами приду и сам посажу вас, а без меня поезд не тронется. А за вещами я на данный момент пришлю.

Домна Пантелевна. Да уж пришлите, только кого понадежнее, чтоб все в сохранности.

Великатов. Так вы распорядитесь!

Обер-кондуктор (прикладывая руку к шапке). На данный момент прикажу. (Уходит.)

Великатов. Нужно, господа, на проводах бутылочку испить, я уж отдал приказ подать. Александра Николавна, Нина Васильевна, прошу покорливо!

Домна Пантелевна. Да, уж перед отъездом всем необходимо присесть. Матрена, и ты садись!

Все усаживаются у стола со стороны, обратной арке. Человек заходит с бутылкой шампанского, ставит на стол и уходит. Великатов наливает вино в бокалы.

Великатов (поднимая бокал). Счастливого пути, Александра Николавна! Домна Пантелевна!

Дулебов и Бакин привстают и кланяются.

Домна Пантелевна. Счастливо оставаться, господа!

Смельская (целуя Негину). Желаю для тебя счастья, Саша! Пиши, пожалуйста!

Заходит кондуктор.

Кондуктор. Какие вещи прикажете брать?

Домна Пантелевна. Вон, батюшка! Матрена, покажи ему, да поди за ним, пригляди хорошо.

Кондуктор конфискует вещи.

Кондуктор!

Кондуктор. Что угодно?

Домна Пантелевна. Ты подушки-то поосторожнее, там по полу не валяйте их!

Негина. Маменька!

Домна Пантелевна. Что "маменька"! Прикажешь-то, так лучше. (Кондуктору.) Не трожь этот мешочек-то, крайний-то! Говорю, не трожь, там баранки, еще рассыплешь, пожалуй!

Дулебов и Бакин смеются.

Негина. Маменька!

Домна Пантелевна. Да что! Понадейся на их!

Негина. Берите всё, берите всё!

На платформе звонок.

Домна Пантелевна (стремительно встает со стула). Ай! Поехали.

Великатов. Успокойтесь, Домна Пантелевна, без вас не уедут.

Кондуктор. Это звонок третьему классу, еще времени много осталось. (Уходит. Матрена за ним.)

Домна Пантелевна. Испугали до погибели. Они этими звонками окаянными всю душу вымотают.

Входят из другой залы Нароков, за ним человек с бутылкой и Мелузов.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Негина, Смельская, Домна Пантелевна, Великатов, Бакин, Дулебов. Нароков садится на конце стола, к арке. Человек ставит перед ним бутылку, Мелузов останавливается у двери.

Негина (подходит к Мелузову). Ни слова, ради бога, ни слова! Если только любишь меня, молчи; я для тебя после все скажу. (Отходит и садится на свое место.)

Нароков (человеку). Ты колебался, ты колебался, смотря на меня, заплачý ли я для тебя? Отлично! ты неплохой слуга! Вот для тебя за добродетель заслуга! (Дает 10 рублей.) Получи за вино, а сдачу для себя возьми!

Человек. Покорнейше благодарю-с! (Уходит.)

Мелузов садится рядом с Нароковым, который, налив бокалы для себя и Мелузову, встает.

Бакин. Спич, спич, господа! Послушаем.

Нароков. Александра Николавна! 1-ый бокал за ваш талант! Я горжусь тем, что 1-ый увидел его. Ну и кому ж тут, не считая меня, увидеть и оценить дарование! Разве тут понимают искусство? Разве тут искусство необходимо? Разве тут... о, проклятие!

Бакин. Запутался, Мартын Прокофьич.

Нароков (с сердечком). Нет, я не запутался. В застенчивых шагах дебютантки, в первом, еще доверчивом лепете, я угадал будущую знаменитость. У вас есть талант, сберегайте его, растите его! Талант есть наилучшее достояние, наилучшее счастие человека! За ваш талант! (Пьет.)

Негина. Благодарю вас, Мартын Прокофьич!

Бакин. Браво!

Дулебов. А он гласит достаточно складно.

Нароков (Мелузову). Налейте мне и для себя.

Мелузов наливает. Нароков поднимает бокал.

2-ой бокал за вашу красоту!

Негина (встает). Ах, что вы! Для чего!

Нароков. Вы не признаете за собой красы? Нет, вы кросотка. Для меня, где талант, там и краса! Я всю жизнь поклонялся красе и буду ей поклоняться до могилы... За вашу красоту! (Пьет и ставит бокал.) Сейчас позвольте мне на прощанье поцеловать вашу руку! (Становится на колени перед Негиной и целует ее руку.)

Негина (через слезы). Встаньте, Мартын Прокофьич, встаньте!

Великатов. Достаточно, Мартын Прокофьич! Вы расстроиваете Александру Николавну!

Нароков. Да; достаточно! (Встает делает пару шажков к стеклянной двери и останавливается.)

В дверцах из другой залы возникают обер-кондуктор, прислуга и несколько пассажиров.

Не горе и слезы,

Не тяжкие сны,

А счастия розы

Для тебя суждены.

Те розы великолепны,

То рая цветочки.

И, веруй, не напрасны

Поэта мечты.

Но в радостях света,

В счастливые деньки,

Мученика поэта

И ты вспомни!

(Отходит к самой двери.)

Судьбою всемогущей

Беспощадно гоним,

Он счастлив, злосчастный,

Только счастьем твоим.

(Идет к дверям.)

Великатов и Негина. Мартын Прокофьич, Мартын Прокофьич!

Нароков. Нет, достаточно, достаточно, больше не могу. (Уходит.)

Негина (знаком подзывает обер-кондуктора). Скажите, что пора ехать! Прошу вас.

Обер-кондуктор (взглянув на часы). Еще чуть-чуть рано, а вобщем, как вам угодно. Господа, не угодно ли в вагоны садиться?

Домна Пантелевна. Ах, пустите меня вперед, господа! пустите, а то не поспею.

Обер-кондуктор. Пожалуйте вправо, в последний вагон!

Уходят Домна Пантелевна, за ней обер-кондуктор, Негина, Смельская и Великатов, за ними Дулебов и Бакин.

Негина скоро ворачивается.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Мелузов, Негина, позже Великатов и обер-кондуктор.

Негина. Ну, Петя, прощай! судьба моя решена.

Мелузов. Как? Что? Что ты?

Негина. Я не твоя, мой милый! Нельзя, Петя.

Мелузов. Чья же ты?

Негина. Ну, что для тебя знать! Все равно для тебя. Так нужно, Петя. Я много размышляла, мы обе с маменькой задумывались... Ты неплохой человек, очень неплохой! Все, что ты гласил, правда, все это правда; а нельзя... Уж сколько я рыдала, сколько себя бранила... Ты этого не понимаешь. Вот видишь ты; уж всегда так, уж так заведено, уж ведь... ну... все так; что ж, вдруг я одна... это даже забавно.

Мелузов. Забавно? Неуж-то забавно?

Негина. Да, естественно. Все правда, все правда, что ты гласил, так и нужно жить всем, так и нужно... А если талант... если у меня впереди слава? Что ж мне, отрешиться, а? А позже жалеть, убиваться всю жизнь... Если я родилась актрисой?..

Мелузов. Что ты, что ты, Саша! разве талант и разврат нераздельны?

Негина. Да нет, не разврат! Ах, какой ты! (Рыдает.) Ты ничего не понимаешь... и не хочешь меня осознать. Ведь я актриса; а ведь, по-твоему, необходимо быть мне героиней некий. Да разве всякая дама может быть героиней? Я актриса... Если бы я и вышла за тебя замуж, я бы скоро бросила тебя и ушла на сцену, хотя за малеханькое жалованье, да лишь бы на сцене быть. Разве я могу без театра жить?

Мелузов. Это для меня новость, Саша.

Негина. Новость! Поэтому и новость, что ты до сего времени души моей не знал. Ты задумывался, что я могу быть героиней; а я не могу... ну и не желаю. Что ж мне быть укором для других? Вы, дескать, вот какие, а я вот какая... добросовестная!.. Да другая, может быть, и не повинна совершенно; не много ль какие происшествия, ты сам посуди: либо родные... либо там обманом каким... А я буду укорять? Да сохрани меня господи!

Мелузов. Саша, Саша, да разве добросовестная жизнь укор для других? Добросовестная жизнь - неплохой пример для подражания.

Негина. Ну, вот видишь ты; означает, я неумна, означает, ничего не понимаю... А мы с маменькой так рассудили... мы поплакали, ну и рассудили... А ты хочешь, чтобы я была героиней. Нет, уж мне куда же биться... Какие мои силы! А все, что ты гласил, правда. Я никогда тебя не забуду.

Мелузов. Не забудешь? И за то спасибо!

Негина. Это были наилучшие деньки в моей жизни, уж у меня больше таких не будет. Прощай, милый!

Мелузов. Прощай, Саша!

Негина. Я как сбиралась, все рыдала о для тебя. На вот! (Достает из дорожной сумки волосы, закрученые в бумажку.) Я у себя отрезала полкосы тебе. Возьми на память!

Мелузов (кладет в кармашек). Благодарю, Саша.

Негина. Если хочешь, я еще отрежу, хоть на данный момент. (Достает из сумки ножницы.) На, отрежь сам!

Мелузов. Не нужно, не нужно.

Великатов отворяет дверь.

Великатов. Александра Николавна, пожалуйте! На данный момент последний звонок.

Негина. На данный момент, на данный момент! Уйдите!

Великатов уходит.

Ну, прощай! только ты не сердись на меня! Не брани меня! Ну, прости меня! А то мне тяжело будет, у меня никакой радости не будет. Прости меня! Я на коленях буду умолять тебя.

Мелузов. Не нужно, не нужно. Живи, как хочешь, как умеешь! Я 1-го только желаю, чтобы ты была счастлива. Только смоги быть счастлива, Саша! Ты обо мне и об моих словах забудь; а хоть как-нибудь, уж по-своему, смоги отыскать для себя счастье. Вот и все, и вопрос жизни решен тебе.

Негина. Так ты не сердишься? Ну, вот и отлично... ах, отлично! Только послушай, Петя. Если ты будешь нуждаться, напиши!

Мелузов. Что ты, Саша!

Негина. Нет, пожалуйста, не откажись. Я, как сестра... я, как сестра, Петя. Ну, доставь ты мне эту удовлетворенность!.. Как сестра... Чем все-таки я для тебя за все добро твое?..

Заходит обер-кондуктор.

Обер-кондуктор. Я за вами пришел. Пожалуйте садиться; на данный момент поезд отходит!

Негина (кидается на шейку Мелузову). Прощай, Петя! Прощай, милый, голубчик! (Вырывается из объятий и бежит к двери.) Напиши, Петя, напиши! (Уходит; за ней обер-кондуктор.)

Мелузов глядит в растворенную дверь. Звонок. Слышен свисток кондуктора, позже свист машины, поезд трогается.

Из другой залы выходят трагик и Вася.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Мелузов, трагик и Вася.

Трагик. Что ты произнес? Она уехала?

Вася. Да, брат, уехала наша Александра Николавна. Прощай! Только и лицезрели.

Трагик. Ну что ж; мы с тобой будем рыдать в одну урну и заочно пожелаем ей счастливого пути.

Входят Смельская, Дулебов и Бакин.

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Мелузов, трагик, Вася, Смельская, Дулебов и Бакин.

Бакин (хохочет). Это несравненно! Я ему кричу: "Выходите, а то вас увезут!" А он гласит: "Пусть увезут, я нисколечко не обижусь. До свиданья, господа!" Несравненно! Означает, он их повез в свою усадьбу!

Смельская. Это очень приметно было; я на данный момент додумалась. Разве Негина может ехать в семейном вагоне? Из каких доходов? Ей с маменькой место в 3-ем классе, прижавшись в уголку.

Бакин. Так для чего же он лжет, что провожает?

Смельская. Чтобы избежать дискуссий; скажи он, что едет совместно с ними, на данный момент бы пошли издевки, остроты; да вы 1-ые бы начали. А он стыдится, что ли, либо просто не любит таких дискуссий, я уж не знаю. Он сделал очень умно.

Дулебов. Я вам гласил, что он человек умный.

Бакин. А мы-то хотим счастливого пути госпоже Негиной! Да чего уж счастливее. Ну, если бы я знал это, я бы от всего сердца пожелал Великатову голову сломать. А ведь бывает же, князь, что время от времени стрелочник опьянен напьется... Вот сейчас встречный поезд проходит; вдруг на разъезде трах!

Мелузов кидается к двери.

Что вы, куда вы? Выручать? Не поспеете. Ну и не страшитесь! Такие люди, как Великатов, не гибнут, они невредимо и огнь и воду проходят.

Мелузов останавливается.

Побеседуемте, юноша! Либо вы, может быть, застрелиться спешите? Так я вам не помешаю, стреляйтесь, стреляйтесь! Ведь студенты при всяких бедах стреляются.

Мелузов. Нет, я не застрелюсь.

Бакин. Пистолета не на что приобрести? Так я вам куплю на собственный счет.

Мелузов. Покупайте себе.

Бакин. Что все-таки вы сейчас, за какое дело приметесь? Снова учить?

Мелузов. Да. Что все-таки больше делать? Это наше занятие, наша обязанность.

Бакин. И снова актрису?

Мелузов. Хоть бы и актрису.

Бакин. И снова влюбитесь, снова грезить будете, женихом себя считать?

Мелузов. Смейтесь нужно мной, я не сержусь, я этого заслуживаю. Я вас обезоружу, я сам совместно с вами буду смеяться над собой. Ведь забавно, вправду забавно. Бедняк, на трудовые средства выучился трудиться: ну и трудись! А он вздумал обожать! Нет, этой роскоши нам не полагается.

Смельская. Ах, какой милый! (Отправляет рукою поцелуй.)

Мелузов. У нас, у горемык, у тружеников, есть свои радости, которых вы не понимаете, которые вам недосягаемы. Дружественные беседы за стаканом чаю, за бутылкой пива о книгах, которых вы не читаете, о движении науки, которой вы не понимаете, об успехах цивилизации, которыми вы не интересуетесь. Что ж нам еще! А я вторгся, так сказать, в чужое владение, в область беспечального пребывания, беспечного времяпрепровождения, в сферу прекрасных, радостных дам, в сферу шампанского, букетов, дорогих подарков. Ну, как не забавно! Естественно, забавно.

Смельская. Ах, какой он милый!

Бакин. Вы не обидчивы; а я задумывался, что вы меня на дуэль вызовете.

Мелузов. Дуэль? Для чего? У нас с вами и так дуэль, неизменный поединок, непрерывная борьба. Я просвещаю, а вы развращаете.

Трагик. Великодушно! (Васе.) Спрашивай шампанского!

Мелузов. Вот и давайте биться: вы свое дело делайте, а я буду свое. И поглядим, кто быстрее утомится. Вы быстрее бросите свое занятие; в легкомыслии незначительно симпатичного; придете в приличный возраст, совесть зазрит. Бывают, естественно, и такие счастливые натуры, что до глубочайшей старости сохраняют способность с удивительною легкостью перелетать с цветка на цветок; но это исключения. Я же свое дело буду делать до конца. А если я перестану учить, перестану веровать в возможность облагораживать людей либо малодушно погружусь в бездействие и махну рукою на все, тогда покупайте мне пистолет, спасибо скажу. (Надвигает шапку и закутывается, пледом.)

Вася. Шампанского!

Трагик. Полдюжины!




Возможно Вам будут интересны работы похожие на: ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ:


Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Cпециально для Вас подготовлен образовательный документ: ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ