ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ 11 страница

ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ 11 страничка


Важным институтом судебной организации было особенное су­дебное собрание - гелиэйя (часто ее некорректно именуют су­дом присяжных). Гелиэйя не была в прямом смысле судебным ор­ганом, это была форма вербования афинских людей к уча­стию в суде и в судебном контроле за органами власти и управления (в этом и был смысл реформы Солона, при котором типо сформи­ровался институт гелиэйи). Гелиэйю составляли 6 тыс. людей (т. е. квалифицированное политическое большая часть), выдвигаемых раз в год от демов и назначаемых жребием. Единственным услови­ем был завышенный возрастной ценз в 30 лет. Дальше корпус ге­лиэйи делился на 10 коллегий (по 500 арбитров и по 100 запасных) с учетом серьезного консульства фил. Заседали коллегии регуляр­но, при этом позже сложилась некая специализация коллегий по отдельным отраслям судебного контроля.

Гелиэйя была и фактически судебной инстанцией, где решались уголовные и, в наименьшей степени, штатские дела по личным ис­кам, и органом конституционного надзора за деятельностью народ­ного собрания и должностных лиц. В ней проходила процедура до-кимасии должностных лиц в подготовительном порядке, могли за­слушиваться отчеты должностных лиц, если вставал в общей форме вопрос о преследовании их за злоупотребления. Гелиэйя была вто­рой инстанцией, где рассматривались жалобы на решения других судов (не считая религиозных вопросов), в особенности политические обви­нения. И самое принципиальное, тут проходила процедура проверки зако­нопроектов на их соответствие традиции и прежнему законодатель­ству по иску людей или в порядке деятельности коллегии номофетов. Гелиэйя была вправе осуждать, в случае злодеяний, и на изгнание и на смертную казнь. Особенностью возможностей этого уч­реждения было то, что они носили на самом деле верховный нрав: ре­шение гелиэйи не могло быть ни обжаловано, ни приостановлено (даже священным вмешательством); она не была подконтрольна ни­каким другим институтам народовластия.



Обычным судебным органом оставался ареопаг. Ему были подсудны в главном религиозные дела, также злодеяния, свя­занные с нарушениями священных устоев страны (а именно, дела о умышленных убийствах, посягательствах на семейные и родовые дела, непослушании должностным лицам). Кроме суда, ареопаг сохранил и некие управленческие функции в от­ношении всенародных священных имуществ, организации куль­тов, в сношениях религиозного нрава с другими греческими го­сударствами.

Количественно основная масса судебных дел, также все судеб­ные дела, возникавшие с ролью неполноправных людей либо неграждан Афин, находилась в компетенции особых судебных установлений: а) коллегии 51 эфета, образованной Драконтом в 521 г. до н. э. для рассмотрения приемущественно дел уголовных и свя­занных с причинением вреда личности; б) коллегии одиннадцати, предназначенной для нарушителей публичного порядка, захваченных милицией (ночных воров, грабителей, проф преступ­ников); и в) коллегии диэтетов, где слушались дела по имуществен­ным спорам, выходившим за границы компетенции самоуправления демов и фил.

Все судебные органы (не считая ареопага) были часто обновляе­мыми и находились под неизменным контролем низового самоуправ­ления как по собственному составу, так и по процедуре разбора дел — в большей степени общественной.

Деформация афинской демократии

Плохая для Афин Пелопоннесская война со Спартой (431 — 404 гг. до н. э.) не только лишь положила начало мед­ленной, но неуклонной деформации муниципальных институтов афинской демократии, да и стала одним из важнейших причин этой деформации, вызвав к жизни усиление возможностей военных управляющих, централизованных управленческих коллегий.

В 411 г. до н. э. политические противоречия в афинском обще­стве вызвали новый олигархический переворот — у власти стали коллегия 30 и новосозданный Совет 400. Были ликвидированы важ­нейшие гарантии неизменности муниципального строя, сложившие­ся при Перикле: право на иск по поводу внезаконности нового зако­нопроекта и плата за выполнение муниципальных должностей. Со­кращен состав народного собрания методом введения имущественного ценза для роли в нем. Насильно был распущен булэ. Скоро демократия возобладала, хотя новые тенденции были принципиальным симп­томом эволюции.


Загрузка...

2-ой попыткой выйти из политических проблем методом раз­грома демократии стала деспотия 30-ти, установленная после оче­редного переворота в 404 г. до н. э. Политические права сохранили только 1 тыс. людей с высочайшим имущественным цензом, была уничтожена гелиэйя. Деспотия не могла отыскать опоры в своем популяции, и для ее поддержки победившая Спарта предоставила свои вооруженные отряды. После народного возмущения спартанцы были изгнаны, а вкупе с ними и новые правители. Прежний демок­ратический порядок восстановился отчасти, существенно сократи­лись способности держать под контролем деятельность должностных лиц, уменьшились денежные способности демократических учрежде­ний, снизились налоги.

В период постепенной деформации демократии наглядно выяви­лась ее конституционная слабость: отсутствие системы развитого за­конодательства (афоризмом перикловской эры было: «Лучше до­брые граждане и нехорошие законы, ежели нехорошие граждане и добрые законы»). Учреждения весили столько, сколько значили влиявшие на их люди. В период упадка довольно было личности величавого оратора Демосфена (IV в. до н. э.), чтоб вызвать к жизни преж­ние ценности народовластия. Но стоило городку прогнать его, и афин­скую демократию стали раздирать сословные противоречия, сокру­шившие Афины изнутри и сделавшие их легкой добычей набравшей силу на севере Эллады новейшей Македонской державы.

Полис и демократия

Само слово демократия (demokrateia — правление демоса) бы­ло непонятно в период расцвета тех принципов и учреждений, ко­торые связываются с ним. Демократией стал обозначать оп­ределенный тип муниципального устройства только Аристотель в IV в. до н. э. и делал он это далековато не с доброжелательным отношением к такому устройству (политию, смешение различных типов организации власти, считал он более устойчивой). Главной ценно­стью политических установлений периода афинской демократии был полис, полисная организация, особенная совокупа институтов.

Полис — это, исходя из убеждений гос организации, не территория, а общество людей, причисленных к нему; потому совсем не нарушало мыслях народовластия, что далековато не все обитатели Аттики участвовали в гос деятельности (в V в. до н. э. приблизительно 2/5 обитателей были гражданами, 1/5 — метойками, 2/5 — рабами). Полис — верховная ценность и власть, единствен­ный суверен; если энтузиазм городка изменяется, он может порвать до­говор, снять с себя обязательства — право подчинено ав­торитаризму городка.

Снутри городка — владелец его демос; все органы управления, все должностные лица только получают возможности от демоса и конт­ролируются законом. Повторяющаяся смена должностных лиц счита­лась чуть ли не основным оплотом народовластия и свободы его граж­дан: «Свободен город, люд у власти, выборных сменяет он каждый год, богатству преимуществ тут не дают: права у бедных те же»[17].

Основными принципами свободного муниципального устройства числились исономия (равенство перед законом) и исегориа (равенство в праве голоса). Фактически этими 2-мя началами и ог­раничивалось осознание демократии в древней Греции. Равенство в политических правах должно опираться на особенный статус гражда­нина, который может как-то противостоять всему обществу. В Афинах до известной степени гарантиями такового статуса были при­знанная священной неприкосновенность жилья (каждый сувере-нен в собственном доме, и никто из должностных лиц не вправе заходить туда, устанавливать домашние порядки) и право э ф е с и и — со­противления противостоящим его интересам решениям магистратов. Граждане имели бесспорное право роли в главных институтах власти и контроля за должностными лицами, при этом построены они были так, что на жизни 1-го поколения фактически каждый пол­ноправный гражданин (если не было уж исключительных обстоя­тельств) обязательно хоть раз участвовал в совете, в гелиэйе, в дея­тельности магистратов.

Демократическое государственное устройство полиса не было га­рантией от рвения к империализму, политической гегемонии над другими государствами. В 446-433 гг. до н. э. оформился Афинский морской альянс, куда вошли практически все государ­ства Греции (не считая Спарты). В союзе сохранили автономию только три прежних полиса, для других стран афинская экклезия стала органом политической власти. Финансовое ограбление соседей аккомпанировало демократию и даже крепило ее власть.

Афинская демократия могла существовать также только при политике простого социализма. Общественный сектор экономики играл важную роль в доходах полиса, постоянные хлебные, денеж­ные, земляные раздачи числились неотклонимой частью деятельно­сти страны; более того, демос начинал исключительно в этом созидать смысл и оправдание полиса.

§ 11. Правовая политика и законодательство афинской демократии

Социально-правовой строй

В соц отношении греческая демократия основывалась на глубинном неравенстве населения, и полисный строй не только лишь допускал, да и прямо подразумевал наличие сослов­ных разграничений меж отдельными слоями обитателей.

Право в разной мере обязывало своими требованиями сословия, становясь для одних правом-привилегией, для других — формой за­крепления социальной униженности.

Афинское общество периода расцвета демократии распадалась на минимум четыре категории населения, различавшиеся по собственной пра­воспособности и правовым способностям в имущественной и быто­вой сфере.

Более полной правоспособностью обладали афинские гражда­не (подобная категория гражданства была и во всех других поли­сах Эллады). По закону 451 г. до н. э. гражданином мог считаться афинянин, рожденный от состоявших в легитимном браке родителей, любой из которых был афинским гражданином. По пришествии совершеннолетия (в 18 лет для юношей) выполнялась запись ново­го гражданина во фратрию и в филу (согласно демовым перечням и по желанию; некие особо знатные фратрии и филы были за­крытыми, т. е. только для собственных малышей). После чего наступа­ла возможность воспользоваться предусмотренными законами правами. Юноши в течение 2-ух лет (с 18 до 20) должны были пройти воен­ную службу. Только после службы граждане имели право присутст­вовать в народном собрании. Штатские списки велись органами самоуправления — демотами; общий контроль производил булэ. За каждым оставалось право оспорить некорректную, с его точки зре­ния, запись о гражданстве. При Солоне вошло в практику предо­ставление гражданства методом натурализации (обживания) выход­цам из других греческих полисов, но довольно стремительно это прекра­тилось. Афинский полис стал замкнутым, гражданство в нем — прирожденной преимуществом.

Права гражданства проявлялись сначала в политической сфере, т. е. в способности участвовать в деятельности органов вла­сти, управления и суда. В коммерческом обороте, в сделках оно поч­ти не давало преимуществ. Гражданин имел право на место в публичном театре, на религиозных церемониях, право на выдачи в особенных случаях из публичных фондов. Кроме воинской, афин­ские граждане несли натуральные и валютные (налоговые) обяза­тельства перед полисом (см. § 10).

В рамках полисной организации афинские граждане были прак­тически равными. Имущественные цензы, установленные Солоном для исторических категорий свободного населения, имели значение для записи в тот либо другой род воинской службы и для доступа в число магистратов. Самая низшая имущественная категория — феты — находилась вкупе с тем в политически приниженном положе­нии: они не могли назначаться в должностные лица (хотя в V в. их число составляло от 2/3 до 1/2 всего населения полиса). Даже после демократических реформ сохранилось привилегированное положе­ние родовой знати: патриархальная власть в отношении чле­нов фратрий, только они могли совершать жертвоприношения.

Вхождение афинянина в число людей было обставлено особенной правовой процедурой — епитимией. За совершенные против полиса злодеяния, религиозные либо семейные проступки граж­дане могли подвергнуться и бессрочной атимии — лишению прав гражданства без изгнания. Более нередко атимия была след­ствием проявленной в бою боязливости, лжесвидетельства, траты об­щественных средств, подкупа в отношении должностных лиц. Ати­мия выражалась в лишении прав доступа на рынок, в святилище, конечно, в органы власти. Не считая полной, могла быть и частич­ная атимия — лишение части прав (к примеру, вчинять иски).

Категорией свободного, но неполноправного населения были метойки (метэки). Обычно эти были натурализовавшиеся выходцы из других полисов, их потомки. Метойки также вписывались в демовые списки, это служило основанием для муниципального их налогооб­ложения. Но прав самоуправления они полностью не полу­чали (по-видимому, их интересы выражали покровители из числа родовой знати). В отличие от полноправных людей метойки не имели прав на получение земель из публичных фондов, не при­писывались к клерухиям (что давало право на землю в новоприоб­ретенных областях либо завоеванных). Они не могли вступать в пол­ноценный, исходя из убеждений закона, брак даже с афинянами. В филы и фратрии они не записывались, не воспринимали роли в полисных праздничках и театральных представлениях, не могли участвовать в спортивных состязаниях (Олимпиадах). Очень изредка они призыва­лись очевидцами в суды. Сами метойки были подсудны не обыденным судам, а должностному лицу — архонту-полемарху. Хотя метойки и обладали правами на полную охрану законом их личности и имуще­ства, злодеяния в отношении их расценивались как наименее важ­ные: так, за убийство метойка полагалась не смертная казнь, а ка­торжные работы.

Необыкновенную категорию населения Афин составляли иноземцы, те, кто жили повсевременно в полисе, но не были приписаны к демам. Они имели все права в коммерческом обороте, воспользовались защитой властей и права, но не несли никаких штатских обязательств (не считая уплаты торговых сборов и налогов) и тем паче не имели политических прав. Иноземцы могли получать личные привилегии (за оказанные услуги полису, из почтения к богатству либо известности): право обладать землей, но в наименьшем, чем афиня­не, размере, доступом в театр и т. п.

Значимая часть населения полиса была на положении рабов.Рабами становились: (1) по рождению, (2) по приговору суда в от­ношении непризнательного метойка либо вольноотпущенника, (3) за­хваченные в плен. Рабы могли принадлежать как полису, так и час­тным лицам (к IV в. до н. э. большая часть афинских людей обла­дало 3-4 рабами). Использовались рабы, обычно, в домашнем хозяйстве либо как спецы (в земледельческом либо ремеслен­ном производстве их фактически не было); раб в Афинах был до­статочно дорог — стоимость доходила до размеров годичный платы ремес­ленника. Владелец не имел права распоряжаться жизнью либо гибелью раба, перепродажа в чужие руки также не была совсем свобод­ной. Раба можно было наказывать, но ни при каких обстоятельствах не зло­употребляя этим; в ограниченной степени раб сохранял право даже на защиту собственной личной чести. В суде раб мог представать только по просьбе гелиэйи при рассмотрении обвинений в политических грехах, показания в этих случаях брались непременно под пыткой. Общественные (муниципальные) рабы были приемущественно заняты на публичных ремесленных работах (эргатаи), на поли­цейской службе (тохотаи), в качестве помощников писцов и адми­нистраторов в различных конторах (гипетаи).

Домашний уклад

Статус афинского гражданина был неразрывен с особенным положением в семье. И афинское право, и обычный уклад (последнее в боль­шей степени) поддерживали сохранение патриархальной власти от­ца семейства над домочадцами. Дом в афинском полисе вообщем представлял особенное качество: это было не только лишь жилье, да и свя­щенное место, гарантия прав афинского гражданина. Неполноправ­ному жителю, иноземцу воспрещалось вступать под крышу дома афинянина; не разрешалось, без согласия гражданина, заходить туда магистрату, судебному исполнителю. К семейству афинянина отно­сились его супруга, детки и рабы; они все в равной степени состояли под патриархальной властью главы дома. Власть эта была сродни прежней родовой власти басилевса (откуда и вела свое происхожде­ние): глава дома был и опекун, и защитник членов семьи, и жрец домашних богов, и представитель домочадцев в суде.

Брак в Афинах числился нравственным долгом гражданина, хотя никаких правовых стеснений для одиноких не было. В эталоне брак был моногамным. Но полноправному гражданину дозволялось (и даже полагалось) иметь штатскую наложницу, при условии, что она содержалась не в семейном доме. Это не могло быть предме­том правовых претензий ни со стороны супруги, ни со стороны ее быв­шей семьи. Согласия, и даже вообщем желания дамы на вступле­ние в брак не требовалось; заключение домашнего союза было родом сделки меж будущим супругом и семьей жены. Дама всегда числилась состоящей под патриархальной властью супруга, отца либо отпрыской; но проявления этой власти в ее отношении не были значительными. Право на развод сначало оформилось только для мужчины, и то при наличии весомых обстоятельств (бесплодие супруги в течение долгого времени, фактический разрыв семейных отно­шений).

В имущественном отношении дама в афинской семье сохра­нила некую самостоятельность. У нее могла быть своя собствен­ность. Но в целом афинское право не признавало общности се­мейного имущества, потому прав на наследие дама не имела (это относилось и к дочерям: они могли претендовать лишь на по­лучение приданого из домашнего имущества).

Патриархальная власть отца семейства в отношении собственных малышей была более религиозно-нравственной по содержанию; в правовом отношении она была значительно ограничена уже с VI в. до н. э. Отец был должен воспитать отпрыска, дать ему нужное и требуемое штатское образование (в общественных школах), он не мог лишить отпрыска наследия без очень весомых обстоятельств, рассмотренных в местном самоуправлении либо даже в суде. Правда, сохранялась возможность вообщем отрешиться от отпрыска при наличии к тому оснований. С на­ступлением штатского совершеннолетия (в 18 лет) отпрыск полно­стью выходил из-под власти отца. Обязанности по отношению к ро­дителям отпрыск был должен делать только если получил воспита­ние, обучение ремеслу и т. п.

Регулирование имущественных и торговых отношений

Невзирая на высочайшее развитие торговой экономики, коммерческих связей в афинском обществе, политика демократии (может быть, конкретно поэтому, что стремилась удовлетворить соц энтузиазм большинства) пыта­лась сдержать развитие собственнических отношений, сохраняя вы­сокую степень муниципального регулирования. Это регулирование было сразу и покровительством страны в отношении коммерческого оборота, и его регламентацией в интересах социаль­ной стабильности. Но сама по для себя стабильность была нередко только сохранением социально-правовых пережитков догосударственного быта.

Торговое право Афин в большей степени было обосновано общими интересами полисной организации. Рынки и торговля нахо­дились под защитой гос власти. Как общепринятое правило, доступ на рынки имели все свободные обитатели, включая иноземцев; в качестве покупателей могли выступать и рабы. Но для граж­дан полиса предусматривалось право доступа на рынок, ко­торого при определенных критериях они были бы лишены властью (в отношении других категорий администрация, по-видимому, была вольна). Иноземцы воспользовались в торговых делах помощью особых администраторов-покровителей — проксенов. Ис­полнительные власти контролировали меры и вес, законность хождения и приема средств. Цены были фиксированными на определен­ный период. Предполагалось, что законом вправе быть установлены различного рода ограничения на ввоз и вывоз продуктов: так, одним из постановлений Солона был запрещен вывоз из Афинского государст­ва всех товаров питания, не считая оливкового масла. Торговые сделки должны были заключаться только письменно (это не относи­лось к рыночной торговле); споры по торговым делам решались спе­циальными арбитрами.

Основное место в афинской торговле занимала морская, с помощью кораблей. Такая торговля была фактически невозможна (за редкими исключениями) для единоличных бизнесменов. Потому достаточно рано появились специальные формы правовой организации морской коммерции. Для ведения ее заключалось спе­циальное корабельное приятельство сроком менее чем на год. Приятельство заключали негоциант как основной органи­затор торгового предприятия, обладатель корабля-арматор (как пра­вило, он же шкипер), также другие товарищи-участники. Арма­тору в любом случае полагалось более 30% прибыли. Контракт корабельного приятельства был очень типичным: он включал обязанности и по сохранности груза, и по его доставке, и даже эле­менты вроде бы страхования вероятных утрат арматора в случае утраты судна (вероятные убытки других товарищей были безраз­личны).

Вещное право также существенно сдерживалось в собственных фор­мах регулирующей ролью страны. Предполагалось, что не все вообщем вещи могут быть в личном обладании: улицы, пло­щади, гавани, публичные реки, священные вещи были бы исключительно в общегосударственном владении. Право принадлежности на землю было неразрывно с политическими правами: оно могло быть только у членов полиса; более мягенькими были требования в отношении принадлежности на новых землях — в составе так на­зываемых клерухий. Полис мог и лишить этого права. От­дельно от земляной принадлежности рассматривалось в праве вла­дение садами и виноградниками — они могли принадлежать и негражданам Афин. Право на застройку земли в поселениях представляло предмет самостоятельного регулирования; и могло быть так, что земля принадлежала одному, а право использова­ния поверхности практически было у другого. Собственность вооб­ще понималась в большей степени как право на доходы либо продукты, приносимые вещью, и как возможность произвольно со­вершать с вещью сделки по усмотрению.

В афинском праве в первый раз оформился особенный институт, свя­занный с закладом земли либо другой недвижимости, — ипо­тека. Кредитор предоставлял обладателю земли заем под усло­вием перехода к нему в предстоящем, при невозврате займа, этой земли; при том, что до истечения срока обязательства зем­ля оставалась в обладании и использовании должника. Этот вид сделки был очень всераспространен в Афинах и даже по­рождал социально-политические задачи отношений богатых кредиторов и должников в общегосударственном масштабе. За кредитором оставались огромные права: он мог без роли го­сударственных органов при невозврате долга прямо вступить во владение заложенной землей. Эта сделка, как и большая часть других, должна была оформляться письменно. В Афинах ранее многих других правовых систем сложилось требование составлять особые документы о сделках, которые не просто свидетель­ствовали факт сделки, а были неотклонимой формой их заклю­чения: расписки — синграфы и особые записи в кни­гах — хеирографы. Сделка вообщем числилась действитель­ной с момента заслуги ее участниками согласия об главных (не непременно во всех деталях) положениях сделки, хотя бы никаких реальных действий стороны еще не произвели.

Развитие законодательства

Афинское право сложилось в значимой степени на основании традиций, правовых обычаев и только позже уже законодательства. Законы далековато не обхватывали все области имущественных либо межличностных отношений. Потому специ­ально предусматривалось, что «вопросы, относительно которых нет законов, следует разрешать по суждениям большей справедливости».

Сведений о древних афинских законах не сохранилось. Зна­менитый судебный оратор IV в. до н. э. Демосфен в одной из ре­чей упомянул о законах знаменитого правителя Тесея, которые типо были выбиты на камне. Но если какие-то изустные по­становления в архаический и даже еще додорийский период и су­ществовали, они касались только религиозных вопросов: празд­неств, обрядов и т. п.

Первым историческим законодателем Афин был деспот Драконт. Законы Драконта (около 621 г. до н. э.) были посвящены приемущественно новейшей организации суда, наказаниям за различные нарушения священного и публичного уклада; в социально-правовом смысле они стремились сдержать распространение имущественного неравен­ства — ив этом отношении полностью походили на законы первых древневосточных правителей. Законы эти отменили любые привиле­гии, в том числе родовой знати, в сфере уголовного наказания. Фактически за хоть какое грех, за всякую а именно кражу, даже кражу овощей с огорода, Драконт предписал казнить гибелью. Предусматривалось наказание за убийство раба. «Когда Драконта спросили, почему он за огромную часть злодеяний провозгласил смертную казнь, он, как молвят, отвечал, что маленькие преступле­ния, по его воззрению, заслуживают этого наказания, а для больших он не отыскал большего»[18]. Только за посягательства на неприкосно­венность личности мог быть назначен штраф. Грех было нанесением обиды не только лишь самому потерпевшему, да и всему его роду — потому жалобы в трибунал могли подавать как потерпевшие, так и их родственники. Законы предугадывали возможность примире­ния правонарушителя с родными убитого либо с тем, кому был причинен вред; из этой способности возникает компенсация, уста­навливаемая по соглашению сторон (либо в скоте, либо в деньгах), — очень типичный институт догосударственного афинского права.

По преданию, законы Драконта (кроме тех, что были посвящены наказаниям за убийства и тяжкие злодеяния) были отменены Солоном сначала VI в. до н. э., который сам, в свою оче­редь, составил новое пространное законодательство, посвященное уже очень многим вопросам жизни афинского общества.

Законы Солона (после 594 г. до н. э.), по-видимому, были за­писью не только лишь обыденного права и религиозных постановлений, да и перенесением в Афины неких законов других греческих поли­сов и даже Египта. Законы были выбиты на древесных досках (числом более 16-ти) и выставлены в пританее. По указанию за­конодателя, следовать им афиняне должны были более 100 лет (к IV в. до н. э. по последней мере почтительное отношение к этим за­конам еще сохранялось).

Предметом особенного внимания Солонова законодательства было охранение семьи, и в связи с этим значительно выправилось положение дам в полисе. Воспрещалось продавать из семьи доче­рей и сестер, если только они не совершали нарушений против мо­рали и семейных устоев. Брак должен служить продолжению рода, деторождению, а не ублажению алчных либо других недостой­ных стремлений. Потому вводились возрастные ограничения, осо­бенно в тех случаях, когда дамы, воспользовавшись условным браком, стремились выйти из-под власти собственных отпрыской. Запреща­лось приносить супругу огромное приданое (не считая личных вещей). Чтоб не заключались надуманные либо фиктивные браки с дочерьми богатых родов только ради обогащения (по наследию), вводилось требование, обязывающее супруга «богатой сироты» к сожительству с нею. При этом если формальный супруг отрешался это делать либо был не способен к сожительству, то и даме разрешалось взять официального сожителя из числа родственников жена.

Сохранение публичной морали и спо­койствия было, пожалуй, вторым по значимости предметом зако­нов Солона. Воспрещалось плохо гласить об умершем, равно как и порочить живого — впредь это рассматривалось как оскорбление личной чести и наказывалось штрафами (в пользу как семьи потер­певшего, так и казны). Вводились ограничения на лишние роско­шества и вообщем на проявления всякой нарочитости, нескромности (к примеру, на лишние причитания дам на похоронах — обы­чай, видимо, перешедший из Египта и крито-микенской культуры). Прелюбодеяние в семье рассматривалось как грех: супругу дозволялось уничтожить застигнутого хахаля супруги. Но как обще­ственный институт гетеризм не преследовался, воспрещалось только проф сводничество. Тяжкий штраф полагался за из­насилование дамы, которое рассматривалось также как покуше­ние не на личность, а на общественную мораль.

Законы содержали постановления, регулировавшие имуществен­ные дела в рамках соседского права. Были установ­лены обоюдные обязательства сажать деревья на определенном рас­стоянии, чтоб они не мешали друг дружке. При рытье ям, канав следовало отступать от примыкающего владения на достаточное расстоя­ние. Пчельники 1-го владельца от других должны были быть удале­ны более чем на 300 футов. Чтоб предупредить обоюдные об­маны и споры людей, законом устанавливались предельные цены на жертвенных животных (также сходно с древневосточными зако­нами). Урегулировался порядок претензий в случае нападения до­машних животных на человека.

Солон в первый раз ввел в афинское право возможность завеща­ния на свое имущество, «сделал имущество реальной собст­венностью владельца». Но это право было и значительно огра­ничено требованиями не быть под воздействием заболевания, в удрученном состоянии либо под воздействием дам. Тут, а именно, выра­зилась та особенность старого правового миропонимания, согласно которой нет особенной различия меж убеждением, вредным по по­следствиям, и нарочитым обманом либо принуждением: главное — реальный вред для человека и семьи.

Закон и право

Особенности содержания афинских законов, их сосредоточенность на собственного рода общинно-полисных ценностях имели своим основанием особенное, неполитическое общее осознание Закона и Права. Закон служит не гос власти, а выражает нравственно-обяза­тельный порядок — в этом его содержание, в этом и назначение. Право могло быть 2-ух родов, согласно общегреческому пред­ставлению. Как обширное понятие —Themis — это воплощение воли богов; оно конкретно находится в природе, пронизывает собою угод­ный богам публичный порядок. Такому понятию должны соот­ветствовать меж собою дела меж народами, меж различными слоями населения в полисе, дела меж властвующими и подчиненными, дела в роде и семье. Как более конкретное понятие — Dike — это и фактически юридическая норма, и совместно с тем моральное предписание о добродетели. Чисто юридического представления о законах, о праве в Старой Элладе не существова­ло: право и законы сразу обозначали и справедли­вость исходя из убеждений религиозной и полисной морали.




Возможно Вам будут интересны работы похожие на: ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ 11 страница:


Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Cпециально для Вас подготовлен образовательный документ: ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ 11 страница