БРАХМАНИЗМ И ИНДУИЗМ: ПЕРВЫЕ ФИЛОСОФСКИЕ ДОКТРИНЫ И СПОСОБЫ СПАСЕНИЯ

БРАХМАНИЗМ И ИНДУИЗМ: 1-ые ФИЛОСОФСКИЕ ДОКТРИНЫ И Методы СПАСЕНИЯ


Глава XVII

§ 135. "Есть все страдание…"

Распространение брахманизма и — несколько веков спустя — индуизма происходило конкретно прямо за арианизацией Индийского субконтинента. По всей вероятности, брахманы прибыли на Цейлон уже в VI в. до н. э., и меж II в. до н. э. и VI в. н. э. индуизм просочился в Индокитай, на Суматру, Яву и Бали. Утверждаясь в Юго-Восточной Азии, индуизм, непременно, был должен впитать в себя некие местные верования.[118]Процессы симбиоза, ассимиляции и синкретизации много воздействовали на продвижение нового вероучения до окраин субконтинента, в унификации религии и культуры которого огромную роль сыграли брахманы. На заре христианства, проявив выдержку и терпимость и усвоив, в свою очередь, огромное количество народных, маргинальных и автохтонных частей, эти «миссионеры» смогли привить арийским и местным неарийским народностям социальную структуру, систему культов и мировидение Вед и брахман.[119]В итоге слияния неоднозначных понятий (мифология, ритуалы, теология и т. д.) небрахманические религиозные субстраты были, так сказать, приведены к общему знаменателю и, в итоге, соединились с ортодоксией. И до сего времени сохраняется в индуизме равноправие автохтонных и «общеизвестных» божеств.[120]



Переход от брахманизма к индуизму совершился плавненько. Мы уже упоминали о том, что часть соответствующих «индуистских» частей уходила корнями в ведическое общество (§ 64), но, не заинтересовав создателей ведических гимнов и брахман, эти более либо наименее «популярные» элементы не были упомянуты в старых писаниях. С другой стороны, начавшийся уже в ведический период процесс де сакрализации ряда больших божеств и их подмены другими персонажами (§ 66) длился прямо до средневековья. Бог Индра все еще сохранял собственный авторитет в эпосе, но уже не был там основным воителем и гордым предводителем богов: дхарма уже пересилила его, а в более поздних текстах он даже называется трусом.[121]Вишну и Шива, напротив, возвеличиваются до главенствующей роли. Начинается также блистательное шествие дамских божеств.

Арианизация и индуизация Индийского субконтинента сопровождаются глубокими кризисами, о чем свидетельствует возникновение аскетов и созерцателей в эру упанишад, а более всего — проповедь Гаутамы Будды. По правде, религиозные миропонимания решительно изменяются. "Есть все страдание, все бренно!" — назначил Будда. Это лейтмотив всех индийских вероучений после упанишад. Доктрины и спекуляции, способы медитации и сотериологические практики — они все опираются на идею универсального мучения, ибо они нужны постольку, так как высвобождают от мучения человека. Человечий опыт в хоть какой сфере жизни порождает страдание. Как гласит один создатель более поздней эры, "тело — это страдание, ибо оно есть вместилище мучения; чувства, объекты [чувств], восприятия все сущность мучения, не исключение и наслаждение, ибо и за ним влачится страдание".[122]Ишваракришна, создатель самого ранешнего трактата по санкхье, утверждал, что такая философия исходит из попыток человека избежать 3-х видов мучения: небесного (посылаемого богами), земного (от природы) и внутреннего, либо органического.[123]

Но философия этого универсального мучения не сводится к пессимизму. Ни одно из философских либо религиозных учений Индии не гласит о безысходности. Напротив, схожее откровение — страдание как закон существования — считается условием sine qua nоn освобождения, т. е., на самом деле, положительным качеством. Другими словами, оно припоминает и мудрецу, и аскету о единственном средстве заслуги свободы и блаженства: уйти от мира, отрешиться от благ и амбиций — ото всего. Все на свете подвержено страданию; это данная выше галлактическая неизбежность. Сам факт жизни во времени, протяженность существования порождает страдание, но, в отличие от богов и животных, человеку дарована возможность преодолеть его. Вера в то, что есть средство обрести свободу, — вера, общая для всех философских и магических течений Индии, не дает развиться отчаянию и пессимизму: бытие вправду много превратностей, но если человек вызнал пути освобождения от их, он сможет закончить страдание.


Загрузка...

§ 136. Методы высшего "пробуждения"

"Преодолеть" страдание — вот цель всех индийских философских школ и медитативной техники. Хоть какое познание глупо, если оно не служит «спасению» человека. "Не считая этого [Вечности, пребывающей в Атмане], можно не знать ничего" ("Шветашватара-упанишада" I 12)[124].[125]Спастись значит стать сверхчеловеком. В качестве синонимов людской стадии Жизни индийские создатели обширно употребляют образы порабощения, скованности, плена, забвения, опьянения, сна, невежества. И напротив, освобождение от оков, раздирание покровов ("сорвать повязку с глаз"), просыпание, выявление изначальной памяти и т. п. употребляются как знаки прекращения (т. е. преодоления) людской стадии жизни, освобождения, свободы мокша, мукти, нирвана и др.).

В «Чханьдогья-упанишаде» (VI 14 1–2) есть сказка о человеке, которого злодеи увели с повязкой на очах далековато от жилья и бросили в безлюдном месте. Бедолага начинает орать: "Мне завязали глаза и притащили сюда, мне завязали глаза и бросили меня тут!" Кто-то снимает с его глаз повязку и указывает путь к родной деревне. Переходя от селения к селению и спрашивая дорогу, человек добирается до собственного дома, и рассказчик заключает: тот, кого направляет опытнейший Учитель, сможет скинуть повязку незнания и, в конце концов, придет к совершенству.

Пятнадцать веков спустя Шанкара (788–820?)[126]дал потрясающий комментарий к этому отрывку из «Чхандогьи». Естественно, величавый ведийский метафизик толкует притчу в определениях собственной системы абсолютного монизма. Но его истолкование не просто развивает и уточняет начальный смысл притчи. Принципиально то, пишет Шанкара, что происходит с человеком, уведенном далековато от Сущего (далековато от атмана-брахмана) и замкнутого в капкане собственного тела. Грабители — искаженные представления злосчастного (о добродетелях, прегрешениях и т. п.). Повязка на очах — его заблуждения; сам он находится в плену собственных эмоций к супруге, отпрыску, другу, своим стадам и т. п. "Я отпрыск такого-то, я счастлив либо несчастлив, умен либо глуповат, я благочестив и т. д. Как жить? Как поменять происшествия? В чем мое спасение?" Так рассуждает совсем запутавшийся человек, пока не повстречает того, кто узнал поистине Сущего (атмана-брахмана), свободен от рабства, счастлив и, не считая всего остального, соболезнует другим. Он наставит нашего невежду на путь зания, откроет глаза на суетность мира, и тот доныне заложник собственных заблуждений — скинет с себя оковы зависимости от мирских вещей. Так он узнает свою подлинную суть, и отныне он уже не беспутный скиталец, каким считал себя до этого. Он сообразил: Сущее — это он сам. С его глаз спала пелена иллюзии, порожденной незнанием (авидья), и он, подобно нашедшему собственный дом, познавшему атмана герою притчи, полон с этого момента радости и умиротворения.[127]

Погрязшие в бренном существовании равняются в «Майтри-упанишаде» (IV 2) к тем, "кто связаны узами собственных представлений о добре и зле", заключены в темницу либо "опьянены вином" ("вином ошибок"), или ослеплены тьмой (страсти), или пали жертвой обмана либо бредовых видений — потому-то они и не могут обрести "высшее состояние". «Страдание», определяющее людскую жизнь, есть итог незнания (авидья). Как указывает прокомментированная Шанкарой сказка, человек пожинает плоды этого незнания, пока в один прекрасный момент не усвоит, что он, видимо, очень глубоко увяз в мирской жизни. И учения санкхьи и йоги также учат: настоящее Я — не от мира этого (ср. § 139).

Можно сказать, что в упанишадах индийская религиозная идея приравнивает освобождение к «просветлению» либо к пониманию изначального, но доныне не осознаваемого, состояния универсума. Невежество, другими словами, неведение собственной сути можно уподобить "забвению собственного исходного духовного принципа (атман, пуруша)". Подавив невежество либо сорвав покрывало майи, гнозис (джняна, видья) рождает освобождение: настоящее «знание» эквивалентно «пробуждению», и Будда — примерный пример «пробудившегося».




Возможно Вам будут интересны работы похожие на: БРАХМАНИЗМ И ИНДУИЗМ: ПЕРВЫЕ ФИЛОСОФСКИЕ ДОКТРИНЫ И СПОСОБЫ СПАСЕНИЯ:


Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Cпециально для Вас подготовлен образовательный документ: БРАХМАНИЗМ И ИНДУИЗМ: ПЕРВЫЕ ФИЛОСОФСКИЕ ДОКТРИНЫ И СПОСОБЫ СПАСЕНИЯ