Специфика теоретического познания

Специфичность теоретического зания


Эмпирические способы хотя и играют важную роль в научном зании, но только ими оно не ограничивается. Более важную роль играют и теоретические методы зания. Принятое деление научного зания на два уровня – эмпирический и теоретический – носит условный нрав.

В целях исследования научного зания как формы познания выделение этих уровней совсем оправдано, потому что задачей этого исследования как раз и является анализ специфичности научного зания по сопоставлению с другими типами зания. А именно, выделение и анализ эмпирических способов научного зания позволяет показать специфику научного познания по сопоставлению с такими формами зания, где эмпирических способов нет вообщем либо им не отводится особенная роль. Но если поглядеть на науку как на совокупа приемов, способов и процедур разрешения определенных заморочек, то такое деление носит довольно условный нрав.

Наука как развивающаяся форма познания представляет собой неразрывное единство тесновато связанных, взаимозависящих и влияющих друг на друга эмпирических и теоретических сторон, способов, методов и приемов, которые употребляются для решения тех и либо других определенных научных заморочек. Тесноватая связь эмпирического и теоретического уровней научного зания проявляется, а именно, в том, что, без соответственного прибора либо устройства нельзя произвести наблюдения, опыты либо измерения. Эти приборы и устройства являются сложными реликвиями, которые построены на базе определенных теоретических представлений, без познания которых они не могли бы быть сделаны. Эмпирические данные, которые получают с помощью этих устройств и устройств ценны не сами по для себя, как материал, который употребляется для поиска общих закономерностей либо для доказательства уже имеющихся теоретических представлений.



Общей особенностью теоретического познания будет то, что та информация, которая в нем содержится, всегда имеет не чисто эмпирическое происхождение и всегда выходит за границы того, что может восприниматься чувственно.

Следует увидеть, что «действительность», воспринимаемая на чисто чувственном уровне – это только одни простые чувства. Восприятия и представления хотя и относятся к эмпирическому уровню зания, но даже они содержат внутри себя умственный момент. Дело в том, что в структуре всех восприятий и представлений всегда находится два элемента:

- с одной стороны, содержание восприятий и представлений всегда состоит из определенных чувств;

- с другой стороны, хоть какое восприятие и представление – это не неупорядоченное огромное количество чувств, а их определенная связь и организация.

Определенная связь меж чувствами как то, что организует их огромное количество в виде некой целостности (гештальта), что всегда позволяет выделить некую «фигуру» на «фоне», очевидно выходит за границы чисто чувственного дела к миру.

Чисто чувственно воспринимаемый мир – то, что дается средством простых чувств – вначале стает как хаотическое огромное количество сменяющих друг дружку чувств, которое лишено всякого смысла. Воспринимаемая на чисто эмпирическом уровне реальность является фактически неоглядным обилием самых различных явлений и процессов. Действия, которые происходят с теми либо другими вещами либо явлениями, могут восприниматься как следствия, так и предпосылки того, что происходит с другими вещами либо явлениями. Что в реальности является предпосылкой, а что следствием установить на базе только чувственного дела к миру нереально.

Потому, если принимать мир «чисто эмпирически», то на основании этого можно только констатировать постоянную изменчивость и превращаемость всего во всё. Осознать, что все-таки в реальности является предпосылкой, а что следствием таким методом никак нереально. Это сделать можно – если идет речь о сколько-либо сложных случаях – только при помощи умозрительного, теоретического зания, самыми общими и относительно ординарными операциями которого являются анализ и синтез.


Загрузка...

Анализ – это такая операция, в процессе выполнения которой происходит мысленное разложение сложного и составного на входящие в него обыкновенные элементы. Синтез – это оборотная операция, когда выделенные в итоге анализа элементы вновь осознаются в качестве целостности, как некая организованная и упорядоченная система связей и отношений. Анализ и синтез не являются спец способами научного зания, а являются одними из самых общих приемов теоретического зания вообщем.

Аналитико-синтезирующая деятельность сознания, обычно, сопровождается мысленным выделением каких-то связей и отношений, которые признаются «существенными» и, напротив, отвлечением от тех, которые почему-то оказываются «несущественными». То, что признается «существенным» и «несущественным» находится в зависимости от целого ряда причин. Сначала, от:

1. Уровня психологического развития субъекта зания;

2. Его установки (энтузиазма);

3. Тех определенных познаний, которыми он уже обладает, будучи членом какого-нибудь общества людей и принадлежа к какой-нибудь культуре.

Даже на примере рассмотрения таких общих и относительно обычных методов теоретической деятельности, как анализ и синтез видно, что теоретический метод зания имеет принципное отличие от метода чисто эмпирического. Это отличие состоит, сначала, в том, что те связи и дела, которые на уровне мыслей фиксируются в итоге хоть какого вида теоретической деятельности, не являются обычным отражением и проигрыванием того, что существует во наружной реальности и что дано эмпирически.

Выделение существенного и отвлечение его от несущественного – это уже итог интеллектуальной, теоретической деятельности. Данные прозаических наблюдений, материалы возрастной психологии и истории культуры содержат материал, который можно использовать для иллюстрации произнесенного. Познания о том, что, к примеру, дуновение ветра приводит к покачиванию деревьев, а не напротив и то, что процессы в природе подчиняется своим своим внутренним и естественным закономерностям, а не зависят от воли и желания кого бы то ни было уже представляют собой результаты продуманного теоретического дела к миру, и не являются тем, что дано сходу и эмпирически. Даже такое, казалось бы, несложное познание, не является, в полном смысле этого слова, «опытным» и «наглядным».

Неспособность отделить существенное от несущественного и поделить воспринимаемое на то, что относится к субъекту и объекту как раз и лежит в базе простого мифологического представления о мире. Панпсихологизм и типичная «трансцендентальная социология», в рамках которой природа понимается по аналогии с внутренним миром человека и социумом, – это обычная установка мифологически-чудесного дела к миру.

Для осознания специфичности теоретического зания принципиальным является осознание того, что этот вид зания ни при каких обстоятельствах не является обычным психологическим отражением окружающего мира. Дело в том, что специфичностью умозрительно-теоретического познания является как раз то, что ему нередко в буквальном смысле ничто не соответствует в действительности как наружной наблюдаемой реальности. Владея довольно сложной и развитой системой познания, человек получает его из нескольких источников:

- Во-1-х, познания – это итог чувственного контакта с реальностью. Без такового контакта у человека не было бы того, что составляет эмпирическое содержание чувств, восприятий и представлений;

- Во-2-х, предпосылкой познаний являются присущие человеку формы мыслительной деятельности, в процессе воплощения которой формулируются суждения и делаются умозаключения.

- В-3-х, принципиальным источником познаний для человека является тот определенный культурный контекст в виде определенных представлений, категорий и мировоззренческих схем, который сотворен предыдущими поколениями и который определяет начальное поле и горизонт животрепещущего и мыслимого.

Познание, которым может владеть человек, имеет довольно сложную природу и ему нередко ничего нельзя сравнить во наружном, чувственно воспринимаемом мире. Для того чтоб наглядно объяснить это разглядим последующий пример.

Человек, допустим, может спросить себя о том, откуда он знает, что «5» больше, чем «3» либо почему он считает, что если 5 кг легче, чем 7 кг, а 7 легче, чем 10, то, 5 легче, чем 10? Его ответ, может быть, будет такой: «То, что я обладаю этими познаниями, в итоге, есть следствие соответственного устройства природы как наружного по отношению ко мне мира. Поглядите на этот мир, и вы увидите, что то, что вы «знаете», вначале, до всякого зания, в таком виде уже содержится в природе. А именно, разве не видно, что, допустим, 5 камешков либо орехов – это больше чем 3? Положите на весы что-либо, что весит 5, 7 и 10 кг, и вы увидите, как более тяжелое перевешивает более легкое. Таким макаром, то, что вы понимаете «в уме», весы тоже по-своему «знают». В том смысле, что они никогда не ошибаются, определяя надлежащие весовые пропорции. Потому, в итоге, ваше познание, невзирая на всю его абстрактность, является только отражением того, что существует и так».

Казалось бы, все понятно. Тем паче что приблизительно таковой взор на теоретическое познание как отражение имеющихся в природе связей соответствует, к примеру, представлениям Дж. Ст. Милля, которые он развил посреди XIX в. в работе «Система логики».

Неувязка, но, в том, что могут быть и поболее сложные ситуации. Размышляя, допустим, в рамках математики, можно оперировать понятием отрицательного числа, мыслить, к примеру, о числе «-5». Думая в рамках геометрии, можно представить для себя треугольник, все стороны которого – это кривые полосы. При этих критериях, а именно, несложно вообразить для себя треугольник, который образован обоюдным скрещением кривых линий, и сумма углов которого приравнивается 270°. Занимаясь арифметикой, можно строить довольно сложные мыслимые миры, открывая себе различные смысловые дела меж абстракциями, которым в прямом смысле ничего не соответствует в эмпирически воспринимаемом мире. Отрицательные числа – это очевидный продукт умственной деятельности, который получен в итоге сравнения умозрительных абстракций и которому ничего не соответствует в наблюдаемом мире. То же самое можно сказать о т.н. «мнимых числах», которые получаются в итоге внедрения операции «√» (извлечение квадратного корня) к отрицательным числам, понятии бесконечности и большом числе других понятий и алгоритмов, которые создаются средством умозрительной деятельности.

Если, к примеру, попробовать разъяснить каким образом в сознании человека появилось представление о таковой математической операции, как «√», то ответ на него может смотреться последующим образом. Допустим, что дело обстоит так, как это для себя представляют сторонники незапятнанного эмпиризма и натуральные числа являются отражением в сознании огромного количества отдельных вещей вещественного мира. Тогда одному орешку либо камню будет соответствовать представление о «1», двум предметам – «2» и т.д. Согласимся даже и с тем, что в базе операции «+» лежит синтез представлений об отдельных вещах, т.е. с тем, что эта операция на уровне мыслей вроде бы воспроизводит существование наблюдаемого огромного количества реально имеющихся вещей как целостности либо суммы. Допустим, в вещественном мире этому будет соответствовать куча орехов либо камешков. Тогда наблюдаемый процесс собирания отдельных вещей в кучу – это начальный чувственно воспринимаемый аналог, которому в психическом плене будет соответствовать операция «+». Рассуждая таким макаром, мы пока находимся в рамках эмпиризма. Другими словами, предполагаем, что для хоть какой интеллектуальной операции можно подобрать хотя бы отдаленный аналог, который относится к области чувственно воспринимаемого окружающего мира.

Но как таким же образом разъяснить операцию возведения в степень, т.е. умножение числа на себя? Операция умножения является более действенной операцией, чем сложение, потому что, используя ее, можно резвее сосчитать сумму, чем если просто ложить числа одно за другим. Вправду: 32 = 9 резвее и эффективнее, чем 3+3+3 = 9. Но для операций умножения и возведения в степень еще сложнее подыскать какой-нибудь конкретно наблюдаемый чувственный аналог. Ее можно разъяснить не отражение окружающего мира, как итог рефлексии сознания над ранее проделанной операцией сложения. Заместо выполнения рутинной и мучительной операции 10+10+10+10+10+10+10+10+10+10 = 100 можно в конце концов осознать, что 102 = 100, т.е. осознать, что 10 раз сложить одно и то же число – это то же самое, что и один раз помножить его на себя.

Если в базе математического сложения как умозрительной операцией, может быть, и лежит наблюдение над чувственно воспринимаемым миром вещей как множественной целостностью, то в базе математической операции умножение как умозрительной операцией лежит уже мысленное наблюдение за особенностями другой умозрительной операцией – сложением. В конце концов, умозрительная операция «√» является действием, которое назад операции умножения, т.е. является результатом рефлексии над ней. Вправду: квадратный корень из числа «x» – это такое число, квадрат которого есть итог умножения «x» на себя. К примеру, 102 = 100, а √100 = 10.

Таким макаром, на примере пробы реконструкции процесса генезиса в сознании мысли об относительно обычной операции «√» можно увидеть последующее. Сколько-либо развитые и абстрактные мысли ни при каких обстоятельствах не являются обычным проигрыванием в сознании человека чего бы то ни было, что существует в вещественном мире и что сначало стает в виде отдельных чувств, восприятий и представлений. Не копирующая и отражающая, а открывающая и созидающая новые смыслы, понятия и представления работа сознания, в базе которой лежит интеллектуальная обработка других смыслов, понятий и представлений – это факт, довольно издавна ставший естественным для философской теории зания. А именно, в работе «Познание и действительность» представителя марбургского неокантианства Эрнста Кассирера довольно внушительно было обусловлено, что число оказывается сложным мыслительным образованием, которое не имеет никакого конкретно чувственного отображения в свойствах физических предметов. Следует осознавать, что не только лишь абстрактные миры арифметики, но даже естественные и обыденные восприятия ни при каких обстоятельствах не являются конкретным и полным отражением окружающего мира.

Следует отметить, что принципиальным источником познаний является тот культурный контекст смыслов, в рамках которого живет каждый человек. В отличие от животных, люди всю жизнь живут в рамках определенного символического контекста, сделанного за длительное время до их. Этот контекст в виде соответственных смыслов обыденных слов и лингвистических конструкций языков, принятых в неком обществе методов и приемов интерпретации в виде специально-научных определений и определенных мыслительных парадигм безизбежно предназначает и задает тему и направление вероятного в их рамках дискурса и энтузиазма. Значение и роль культурного контекста смыслов можно уяснить на ординарном примере. Довольно представить две культуры, в одной из которых эталоны оптимального метода зания мира являются абсолютной ценностью, а в другой о их совсем ничего не знают. Из того, что, допустим, логический закон тождества является абсолютной правдой, в какой, по воззрению представителей одной культуры, даже нереально усомниться совсем не следует, что в рамках другой культуры о нем вообщем будут что-либо знать. Человек живущий в рамках культуры, где приняты мифолого-магические методы осознания и интерпретации реальности, имеет те же самые органы эмоций и потенциально те же самые высшие мыслительные возможности что и тот, кто живет в мире, где культивируются эталоны рациональной интерпретации. Невзирая на то, что психосоматическая конституция у этих людей почти во всем схожая, представления о том, что «может быть» и что «невозможно в принципе» у их будут совсем различными.




Возможно Вам будут интересны работы похожие на: Специфика теоретического познания:


Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Cпециально для Вас подготовлен образовательный документ: Специфика теоретического познания