ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 8 страница

ЧАСТЬ 1-ая. 8 страничка


Сейчас должна я двинуться в путь,

Милое место должна я покинуть,

Не по воле собственной, — честь зовет меня,

Меж тем как я желала б остаться.

Горе тому, кто дарует любовь свою человеку,

Что от любящей отвращает взгляд собственный!

Лучше уйти, чем оставаться,

Когда не встречаешь к для себя любви.

(Перев. А. Смирнова)

Мананнан явился за ней с востока, и с большой неохотой согласилась она последовать за ним. «Было время, когда я его обожала... Хрупка любовь, и кончается она так быстро». Она произнесла, что Кухулин решил от нее отрешиться, к тому же у него есть жена, а у Мананнана никого нет. Неутешный Кухулин бродил по буграм Мунстера, не принимая ни пищи, ни питья, пока друиды не напоили его напитком забвения, дали они этот напиток и Эмер, чтоб забыла она о собственной ревности. Мананнан же потряс своим плащом меж Кухулином и Фанд, чтоб с того денька они больше никогда не встречались.

В «Приключении Неры» инициатива контакта со сверхъестественным исходит от людей. В повести «Болезнь Кухулина», напротив, силы Другого мира завлекают смертного, преследуя свои собственные цели. Вмешательство Другого мира нарушает естественный ход земной жизни. Посредниками меж 2-мя мирами нередко служат странноватые птицы, с легкостью пересекающие разделяющую их границу. Подобно Пуйллу, который ненамеренно обидел короля Аннувна, отогнав во время охоты его магических псов, и в качестве компенсации был должен провести год у него на службе, Кухулин попадает во власть сверхъестественных сил после того, как проявляет неоправданную беспощадность по отношению к их посланцам. «Болезнь», длящуюся целый год после первого видения у камня, можно рассматривать как «посюсторонний» нюанс приключения в Ином мире, которое следует за вторым визитом к тому же камню на последующий Самайн. Аналогичным образом 2-ой эпизод в «Приключении Неры» — эзотерический нюанс первого.



Мотив воззвания за помощью к смертному для того, чтоб навести порядок в мире бессмертных, как ни удивительно, встречается в кельтской традиции достаточно нередко. Так, к примеру, повесть «Приключение Лойгайре» начинается с описания некоего праздничка, который люди Коннахта устраивают около озера Энлох («птичьего») во времена короля Кримтана. Рано днем узрели они, как в тумане к ним медлительно приближается некий человек. Это был Фиахна Мак Ретах из сида, и пришел он за помощью. Его супруга была похищена, и хотя он убил самого грабителя, супруга как и раньше оставалась пленницей. Задерживал ее в плену племянник грабителя, Голл отпрыск Долба, владыка крепости Колдун Мелл, который одолел Фиахну в 7 поединках. Восьмой поединок был должен произойти как раз сейчас, и Фиахна обещал много золота и серебра всем, кто согласится придти ему на помощь. Лойгайре отпрыск Кримтана вызвался пойти с ним и еще 50 мужей. Он убил Голла и востребовал, чтоб супруга Фиахны, оплакивающая смерть 2-ух собственных любовников, возвратилась к супругу. Фиахна дал свою дочь Дёр Грене («солнечная слеза») в супруги Лойгайре, и тот остался в сиде.

Представители этого и того мира с легкостью вступают в контакты вместе, без особенного труда перешагивая разделяющую их «непреодолимую» границу. При этом цели и методы посещений бывают очень различны. Они могут и помогать друг дружке, и причинять друг дружке вред, могут ограбить друг дружку либо обогатить. Поступая на службу к королю Другого мира, Лойгайре становится соправителем сида; проведя год в Аннувне, Пуйлл получает титул Властителя этой страны. Два мира находятся в неизменном содействии, которое почти во всем сходно с взаимодействием меж «сознательным» и «бессознательным», как их обрисовывают современные психологи.

Для мужчины любовь из Другого мира — аналог «потустороннего» возлюбленного дамы, и ее следует отличать от жены из Другого мира, которую добывает для себя герой повестей о геройском сватовстве. Если жену нужно похитить из агрессивного мужского мира, то сверхъестественная любовница сама увлекает героя в дружеский дамский мир, схожий тому, где грядущего жениха на его пути в страшную страну жены время от времени наставляет какая-нибудь дама либо родич по материнской полосы. В приключениях Брана и Кондлы это самая реальная Страна Дам. Лицезрев красивую даму и услышав из ее уст песнь о «земле вечноживущих», Кондла окутан настолько сильной тоской, что, когда эта дама во 2-ой раз стает перед ним, он прыгает в ее стеклянную ладью, и «с того времени никто больше не лицезрел их и не вызнал, что с ними сталось». Когда Лойгайре возвратился из сида, чтоб попрощаться со своими людьми, отец предложил ему царство 3-х Коннахтов, если он согласится остаться в этом мире. Но Лойгайре не принял этого дара, сказав, что милее ему


Загрузка...

Великодушная теплая музыка сида,

разливающаяся всюду,

питье из сверкающих чаш

во время беседы с возлюбленной.

Есть у меня супруга —

дочь Фиахны, Дер Грене,

и отыскал для себя супругу каждый

из пятидесяти моих воинов…

Одну ночь в сиде

не отдам я за все ваше царство…

И он возвратился в сид и «до этого времени не вышел оттуда».

Мужчины, полностью подпавшие под власть любви дамы из загадочного Другого мира, навеки потеряны для мира людей. Но их — в еще большей степени, чем героев «похищений», — можно именовать в кельтской традиции персонажами второстепенными. Подобно Кухулину Кондла стоит перед выбором. «Нелегко мне приходится, — гласит он, — ибо люблю я собственных близких, но тоска по этой даме окутала меня». Но в отличие от Кухулина он не находит внутри себя сил возвратиться в наш мир, т.е. сделать верный выбор, и поэтому, с нашей точки зрения, очень знаменательно, что рассказчик лицезреет основную цель собственной повести в разъяснении того, почему прозван Арт Одиноким. Эти сверхъестественные возлюбленные обнаруживают огромное сходство с «небесной невестой», которая учит шамана и помогает ему совершенствоваться в его искусстве. Желая заполучить его себе, она тоже готова помешать предстоящему духовному развитию возлюбленного.

Как была найдена золотая чаша Кормака? Несложно сказать. В один прекрасный момент ранешным майским с утра Кормак гулял один по крепостному валу в Таре, когда вдруг приблизился кнему великий светлый вояка, неся на плече серебряную ветвь с 3-мя золотыми яблоками на ней. Так великолепна была музыка, которую издавала эта ветвь, что все нездоровые, все раненые, все рожающие дамы впадали в сон, когда слышали ее. Вояка прибыл из страны, «где царствует одна только правда, где нет ни старости, ни дряхлости, ни печали, ни горести, ни зависти, ни ревности, ни злости, ни надменности». Меж ними завязалась дружба, и Кормак попросил у вояки ветвь. Тот отдал ему эту ветвь с условием, что Кормак в свою очередь даст ему три дара, которые он попросит у него в Таре. После чего он пропал. Кормак возвратился в собственный царский дом. Когда он встряхнул ветвь, все люди его впали в глубочайший сон, длившийся ровно денек с того часа.

Через год вояка явился вновь и попросил в качествепервого дара дочь Кормака. Кормак дал ее, развеяв печаль дам Тары тем, что потряс перед ними расчудесной ветвью и усыпил их. Через месяц вояка пришел опять и сейчас увел с собой отпрыска Кормака, а в 3-ий раз он востребовал его супругу. Этого Кормак уже не мог перенести. Он пустился в погоню, и все его люди устремились прямо за ним. Здесь пал на их густой туман, и скоро Кормак оказался один среди нагой равнины. И там увидел он крепость с бронзовой оградой, а среди крепости стоял серебряный дом, наполовину крытый перьями белоснежных птиц. Люди с охапками белоснежных перьев пробовали окончить кровлю, но стоило им положить эти охапки на кровлю, как порыв ветра уносил перья прочь. Снутри дома Кормак увидел человека, поддерживавшего огнь в очаге, куда положил он целый дуб, от корней до вершины, но когда уходил он за другим деревом, 1-ое успевало сгореть дотла. Потом увидел он еще одну царскую крепость с 4-мя домами в ней и сверкающий источник с девятью старенькыми лещинами вокруг него. В водах источника плавали 5 лососей, и они ели орешки, которые падали с пурпуровых лещин, а скорлупки пускали плыть по течению 5 потоков, что текли оттуда. Журчание тех потоков было сладчайшею музыкой.

В доме его ожидали двое — великодушный вояка и красивая дама. Он вымылся в бане, согретой камнями, которые сами прыгали в воду, чтоб согреть ее, а потом исчезали. Потом в дом вошел мужик с топором в правой руке и поленом в левой, а на спине у него была свинья. Он убил свинью, расколол полено и бросил свинью в котел, но не могла та свинья свариться, пока не будет сказана правда на каждую четверть ее. Мужик с топором, вояка и дама стали говорить истории, изумительные, но правдивые, и три четверти свиньи были сварены. Тогда сам Кормак поведал об исчезновении собственной супруги и малышей, и свинья сварилась полностью. Когда Кормаку подали его долю, он произнес, что принимается за пищу исключительно в обществе пятидесяти воинов. Услышав это, вояка спел ему усыпляющую песнь, а когда Кормак проснулся, его супруга, отпрыск и дочь и все 50 его воинов были рядом с ним.

Во время пира Кормак поразился красе золотой чаши, принадлежавшей владельцу. «В ней есть нечто еще больше необыкновенное, — произнес вояка, — если сказать три слова ереси над нею, она тотчас же распадется на три части. Если потом сказать над ней три слова правды, части вновь объединятся, и чаша станет, как была прежде». Вояка произнес три слова ереси, и чаша распалась на три части. Но когда он произнес, что ранее денька ни супруга, ни дочь Кормака не лицезрели лица мужчины с того времени, как покинули Тару, а отпрыск его не лицезрел лица дамы, чаша вновь стала целой.

Потом вояка произнес, что он Мананнан Мак Лир и что он призвал Кормака к для себя, чтоб тот узрел Обетованную страну. Он отдал ему эту чашу, чтоб мог Кормак отличать правду от ереси, и оставил ему навеки волшебную ветвь. Он растолковал, что наездники, которые зря пробуют покрыть крышу белоснежными перьями, это поэты Ирландии, собирающие бренное достояние; мужик, который поддерживает огнь в очаге, — это расточительный юный властитель, а источник с пятью потоками — это Источник Мудрости, потоки же те — 5 эмоций, через которые просачивается к людям познание. «Никто не может обрести мудрость, если не выпьет хоть глоток воды из этого источника и его потоков. Люди всех искусств и ремесел пьют оттуда».

Когда Кормак пробудился с утра, он увидел себя на лугу перед Тарой, совместно со всей семьей, и ветвь и чаша были при нем.

В почти всех других «приключениях» есть упоминания о том, что в Ином мире нет места ереси, но только в рассказе о Кормаке добывание правды можно именовать главным сюжетообразующим мотивом. Отдав все, что имел, за волшебную ветвь, Кормак получает назад все, чем пожертвовал, и приобретает в придачу талисман Правды. Он увидел Обетованную страну, ибо Мананнан решил одарить его сверхъестественным опытом. Он открыл, что источник познания и искусства находится в Ином мире, и с помощью нескольких аллегоричных сцен сообразил, как смотрятся люди, если глядеть на их «оттуда»

Повествуя об этом приключении, рассказчик лицезреет свою основную цель в том, чтоб разъяснить, откуда у Кормака появилась расчудесная золотая чаша. Схожие сверхъестественные объекты бытуют и в других повестях, обычно как мотивы второстепенные. Мы уже упоминали о коронах, сохраненных Нерой и Лойгайре, и о фидхелле Кримтана. В один прекрасный момент Конн и его друиды и поэты утратили тропу в тумане и вдруг узрели дом, около которого росло золотое дерево. Рядом с ним узрели они Луга и Власть, сидящую на хрустальном троне. И были у нее серебряный чан, золотая чаша и золотое блюдо. Женщина подала Конну мясо и красноватое пиво (derg flaith) в той чаше, а Луг поведал ему о тех, кто будет править Ирландией после Конна. Друид записал их имена на тисовых табличках. Потом видение пропало, но чан, чаша, блюдо и таблички остались у Конна. Другие волшебные посудины — котел Дагды, от которого никто не отходил, не насытившись; котел Кормака и корзина Гвидно Гаранхира, из которой каждый мог достать для себя пищу, какую пожелал; чаша, которую Тадг получил в Стране бессмертных и которая превращала воду в вино; котел владыки Аннувна (описанный в древневаллийской поэме «Добыча Аннувна»), в каком нельзя сварить пищу для трусов, котел Керидуэн, который бурлил целый год, пока не оставались на деньке его три капли мудрости и вдохновения, и в конце концов, котел возрождения (отысканный в одном из озер Ирландии), который возвращал жизнь погибшим. Все эти сосуды, дарующие жизнь и обилие, могут быть соотнесены со св. Граалем средневековых романов. Котлы и чаши, всегда полные пищи и питья, и жива вода, оживляющая мертвых, также встречаются посреди предметов, добываемых героями кельтских народных преданий в Ином мире.

Собственного рода мифологические знаки и, может быть, реликты некоторых дохристианских обрядов — все эти волшебные предметы освящали мыслью вечности мир смертного бытия. А не считая того, они повышали значение собственных аналогов в ежедневной жизни До некой степени котел и чаша хоть какого щедрого владельца перенимали толику природы архетипических сосудов обилия, а всякая корона и всякий клинок сверкали подобно нескончаемой короне и Клинку Света.

О, построй для себя корабль погибели. О, построй его себе. Ибо в нем будет надобность — ожидает тебя плавание забвения.

А.Г. Аоурени.

Для обычных ирландских рассказчиков, видимо, была некоторая жанровая разница меж «приключениями» (echtrai) и «странствиями» (либо «плаваниями» — immrama), в каких, обычно, описывались посещения героями бессчетных островов, относящихся если и не прямо к Иному, то во всяком случае — не к нашему миру. Вобщем, различение меж 2-мя этими типами повестей не полностью. Тaк, известное «Плавание Брана отпрыска Фебала» в перечнях саг квалифицируется как echtra («Приключение»), тогда как в самом тексте саги оно повсевременно называется immram («странствие», либо «плавание»). В перечнях саг, не считая этого, указаны еще семь «плаваний», но только три из их дошли до наших дней «Плавание Маиль Луина», «Плавание Снедгуса и Мак Риаглы» и «Плавание О'Хорра». Тема плавания в Другой мир — одна из самых соответствующих для кельтской традиции, через известное «Плавание св. Брендана» она стимулировала фантазию средневекового христианства и дух приключений, благодаря которым осуществились величавые плавания и географические открытия XV — XVI веков. Но открытие новых земель в конечном итоге подменило собой нескончаемые чудеса океана Другого мира.

В один прекрасный момент Бран отпрыск Фебала бродил сиротливо вокруг собственного царского дома, как вдруг услышал сзади себя волшебную музыку. Эта музыка усыпила его, когда же он пробудился, то увидел около себя серебряную ветвь с белоснежными цвегами Бран взял ветвь и отнес ее в собственный дом, когда же в доме собрались гости и ворота были закрыты на ночь, он вдруг увидел прямо среди зала даму в диковинной одежке. Она зрела Брану длинноватую песнь, в какой описывались чудеса и радости мира далековато за морем, мира, где три раза по 50 островов и любой из их больше Ирландии, мира, где обитают тыщи дам, где неизвестны обман, печаль, заболевания и погибель. Любой из присутствующих мог слышать эту песнь, и такими словами дама ее окончила:

Пусть же Бран средь мирской толпы

Услышит мудрость, ему возвещенную.

Предприми же пллвщие по светлому морю.

Может быть, ты достигнешь Стршы Дам

(Перев. А. Смирнова)

Когда она уходила, серебряная ветвь, «ветвь яблони из Эмайн», проскочила из руки Брана в ее руку.

На другой денек Бран пустился в море. Три раза по девять мужей было с ним, и во главе каждой девятки был его молочный брат. После 2-ух дней и 2-ух ночей плавания Бран повстречал Мананнана Мак Лира, который ехал по морю на собственной двухколесной колеснице. В длинноватых стихах, обращенных к Брану, Мананнан разъясняет, что море для него — жесткая земля, «цветущая долина»

Пестрые лососи прыгают из недр

Белоснежного моря, на которое глядишь ты:

Это — телята, различных цветов телята,

Нежные, не бьющие друг дружку.

Сияние зыбей, средь которых ты находишься,

Белизна моря по которому плывешь ты,

Это — расцвеченная желтоватым и голубым

Земля, — она не жестока.

Повдоль вершин леса проплыла

Твоя ладья через рифы.

Леса с красивыми плодами

Под кормой твоего кораблика…

(Перев. А Смирнова)

Дальше Мананнан гласит, что держит путь в Ирландию, где должен он зачать Монгана от супруги Фиахны, и предвещает пришествие Христа, который выручит мир, искупив грех Адама.

Пусть усердно гребет Бран —

Неподалеку до Страны Дам.

Эмайн разноцветной, доброжелательной

Ты достигнешь до заката солнца

(Перев. А. Смирнова)

Бран продолжает собственный путь и приплывает к острову Радости, где лицезреет огромную массу людей, которые хохочут, разинув рот. Он отправляет на этот полуостров 1-го из собственных людей, и тот немедля присоединяется к хохочущим, не откликаясь на призывы товарищей. Так и пришлось бросить его там.

Скоро после чего Бран и его спутники вправду достигнули Страны Дам. Царица дам вышла вперед и приветствовала его: «Сойди на землю, о Бран отпрыск Фебала. Добро пожаловать». Потом дама бросила в сторону корабля клубок нитей, который прилип к руке Брана, и таким макаром она притянула корабль к берегу. Бран и его спутники вошли в большой дом, где были уже приготовлены ложа для каждых двоих, всего три раза по девять лож, а еде, которую им предложили, казалось, нет и не будет конца. Бран и его товарищи остались на этом полуострове, и «думали они, что пробыли там всего год, а по сути прошло уже много лет». Потом 1-го из их окутала неодолимая тоска по дому, и он смог уверить Брана отправиться в оборотный путь. Дама произнесла им, что они горько пожалеют о собственном отъезде, но, лицезрев, что отговорить их не получится, предостерегла их касаться ногой жесткой земли. В заключение она повелела им забрать домой товарища, которого оставили они на полуострове Радости.

Они подплыли к ирландскому берегу около мыса Брана, где собралось в тот час много людей. Бран произнес собравшимся, что зовут его Бран отпрыск Фебала, но никто не знал такового человека, только некие вспомнили, что в древних повестях рассказывалось о Плавании Брана. Тот его спутник, что был окутан неодолимой тоской по дому, выпрыгнул с корабля прямо на сберегал, но чуть он коснулся ногой жесткой земли, как здесь же обратился в груду праха, как будто пролежал в земле сотки лет. Бран поведал собравшимся о собственных странствиях от самого начала прямо до этого денька и огамическими знаками записал стихи, которые ему довелось услышать. Потом он простился со всеми. «И о странствиях его с той поры ничего не известно».

В отличие от «Плавания Брана», три других сохранившихся «плавания» относятся уже к христианской эре, и в небезопасные плавания влекут путников уже не чудесные ветки и не красивые девушки. Два из этих текстов — рассказы о паломничествах, прямо либо косвенно связанных с искуплением совершённых злодеяний. У О'Хорра были три брата, которые, находясь на службе у беса, грабили церкви в Коннахте. После того как старшему из их раскрылось видение небес и ада, они раскаялись и вернули церкви. Потом они все сели в лодку из 3-х кож и, не пользуясь веслами, доверились милости волн и ветра. Повесть о странствии Снедгуса и Мак Риаглы тоже раскрывается рассказом о злодеянии — убийстве короля-тирана людьми из Росс. Брат убитого короля запер их всех в доме, намереваясь спалить заживо, но потом, вняв совету св. Колума Килле с острова Иона (Айона), решает «помиловать» преступников. Два клирика св. Колума Килле — Снедгус и Мак Риагла — указывают, что шестьдесят пар мятежников следует высадить в мелкие лодочки и пустить по воле волн – сам Бог совершит трибунал над ними. Так и поступили, и оба клирика собрались домой. Но, садясь в свою лодку, они вдруг решили добровольно принять ту же судьбу, на которую обрекли они людей из Росс. После трехдневного плавания они, как и братья О'Хорра, сложили свои весла, и море вынесло их к различным необычным островам. На шестом полуострове довелось узреть им шестьдесят пар парней и дам, которые жили, не ведая греха, и там же отыскали они Еноха и Илию (которые, как и они, покинули эту землю, не изведав погибели).

Начало рассказа о плавании О'Хорра очень сходно с упоминанием в «Тройственном житии св. Патрика» о некотором жестоком деспоте, который пробовал уничтожить святого, но в конечном итоге св. Патрик отдал приказ высадить его в утлую лодочку, практически без одежки, без припаса пищи и питья, сковать ему ноги, а ключ от кандалов кинуть в море, и пустить лодку по воле волн, без руля и без весел, — пусть Провидение решит его судьбу. Огромное количество свидетельств в ирландских текстах указывает, что такое плавание по воле волн обширно практиковалось как наказание, но почти всегда приговор был наименее жесток, чем тот, что вынес св. Патрик. Приговоренным давали припас воды на одни день и водянистую овсяную кашу, весло и даже что-то вроде топорика, чтоб отбиваться от больших морских птиц. Потом правонарушителя отвозили в море на такое расстояние, с какого еще можно было различить на берегу белоснежный щит. Эта «неопределенная» кара — смертная казнь, которая не была смертной казнью, — применялась к правонарушителям, чья вина тоже не была беспрекословной, т.е. к тем, кто преступил закон нечаянно, либо, если учитывать свидетельства immrama, под воздействием сильного чувственного потрясения, либо раскаялся в содеянном. Такому наказанию часто подвергали дам, совершивших убийство либо другое грех, которое карается гибелью, а в «Шенхус Мор» («Книге прав»), не считая того, упомянут «отшельник, который сам приговаривает себя к морю и ветру»

Мы уже отмечали связь обычая пускать по волнам малышей, родившихся в итоге инцеста, с легендами об утоплении геройского малыша в аква стихии, которое символизирует его возвращение в Другой мир. Принудительное плавание правонарушителя схожим же образом соотносится с плаваниями мифологических героев в Другой мир. Вначале этот обычай уходит корнями в тот же комплекс верований в находящийся далековато за морем Другой мир, что и обычай погребения в ладьях либо помещения в могилу малеханьких изображений лодочек, также пылающие погребальные ладьи старых скандинавских богов и героев и плавание смертельно раненного короля Артура к магическому острову Авалон, откуда возвратился он на сто процентов излеченным от собственных ран. Эти же верования в посмертное плавание, видимо, лежат в базе грубых игр в «строительство корабля», которые в Ирландии прямо до недавнешнего времени принято было разыгрывать на поминках.

В песне, которую таинственная гостья поет Брану отпрыску Фебала, говорится, что на пути повстречаются ему три раза по 50 островов, но сага сохранила свидетельства только о 2-ух из их — полуострове Радости и полуострове Дам. Как мы уже гласили, более о его странствиях ничего не понятно. Но в других дошедших до нас сагах, и, сначала, в «Плавании Майль Дуйна», есть упоминания и об других островах – на пути Майль Дуйну и его спутникам встречается 30 один полуостров, поточнее 30 одно расчудесное видение, включая острова как таковые и два чуда посреди моря. Это длинноватая сага, которая, как принято считать, обрела свою окончательную форму благодаря усилиям писца Аэда Финна, головного мудреца Ирландии, который собрал совместно разрозненные рассказы о морских чудесах, «дабы повеселить души мужей Ирландии, которым случится жить после него». Вот кратко ее содержание.

По совету мудрейшего друида Майль Дуйн соорудил корабль из 3-х кож и отправился на поиски убийц собственного отца. Друид именовал ему счастливые деньки для начала постройки корабля и для отплытия и произнес, что должно Майль Дуйну взять с собой в плавание ровно семнадцать человек. В числе предполагаемых спутников Майль Дуйна был и Диуран-стихотворец. Но, когда Майль Дуйн уже поднял парус и вышел в море, три его молочных брата кинулись в воду и поплыли за кораблем, так что пришлось Майль Дуйнуповернуть назад и взять их с собой, невзирая на запрет друида. Поначалу путники подплыли к двум небольшим пустынным островкам. На каждом из их была крепость, а изнутри доносился шум попойки. Майль Дуйн услышал, как один вояка, похваляясь собственной удалью, орет другому, что он де убил Айлиля, отца Майль Дуйна. Желая немедля отомстить, Майль Дуйн направил собственный корабль к этому островку, но поднявшийся сильный ветер унес корабль прямо в открытое море. Тогда все решили не находить более пути на тот полуостров, а предаться воле Божией. И вот что довелось им узреть:

1. Полуостров циклопических муравьев, любой из которых был величиной с хорошего жеребенка.

2. Полуостров огромных птиц.

3. Полуостров, где жил одичавший зверек, схожий на жеребца, но с лапами, как у пса.

4. Полуостров большущих жеребцов, на которых скакали верхом невидимые бесы.

5. Полуостров, где жил расчудесный лосось, проплывавший в собственный дом через отверстие, просверленное в горе.

6. Полуостров деревьев. Майль Дуйн срезал ветвь с 1-го из их, и каждого из 3-х яблок, показавшихся на ней, хватило, чтоб насыщать их всех в течение 3-х дней.

7. Полуостров огромного зверька, который мог сам крутиться снутри собственной кожи либо делать так, чтоб кожа сама крутилась вокруг него.

8. Полуостров, где обитали животные, похожие на жеребцов, которые вырывали из боков друг у друга кусочки мяса, так что вся земля была залита кровью.

9. Полуостров пламенных свиней, которые деньком поедали золотые яблоки, а ночкой скрывались в пещерах, пока этими же яблоками лакомились морские птицы.

10. Полуостров малеханького кота. Путешественники вошли в большой, полный сокровищ дом, посреди которого было четыре каменных столба и кот, который прыгал с 1-го столба на другой. Там отыскали они пищу и питье, подкрепились и легли спать. Когда наутро они собрались уходить, один из молочных братьев МайльДуйна взял колье, висевшее на стенке. Кот здесь же ринулся на него и в одно мгновение направил его в пепел. Майль Дуйн, который с самого начала был против этой кражи, осторожно поднял колье и повесил на прежнее место.

11. Полуостров темного и белоснежного. Он был разбит напополам медной изгородью, по одну сторону которой паслись белоснежные овцы, а по другую — темные. Распределял их супруг большущего роста: он временами перекидывал белоснежную овцу через изгородь к черным, а время от времени — черную к белоснежным. Они все здесь же меняли собственный цвет. Майль Дуйн бросил на черную половину белоснежную ветку, и она тотчас стала темной.

12. Полуостров, где паслись стада больших скотин и тучных свиней, отделенные друг от друга пламенной рекой.

13. Полуостров с мельницей и мельником-великаном. «Половина зерна вашей страны мелется тут, — произнес оним. — Все, что приносит людям горесть, мелется на этой мельнице».

14. Полуостров темных плакс, стонущих и плачущих. Один из молочных братьев Майль Дуйна присоединился к ним. Он также принялся рыдать и почернел, так что его товарищи не могли выяснить его посреди иных. Пришлось бросить его там.

15. Полуостров с 4-мя изгородями — из золота, серебра, меди и хрусталя. В каждом из отделений находились, соответственно, повелители, царицы, вояки и девицы.

16. Полуостров с большой крепостью и стеклянным мостом. Мост отбрасывал вспять всякого, кто пробовал пройти по нему. Красивая женщина, выходившая из ворот крепости, три раза отказывала путникам в приюте, но потом приветствовала каждого из их по имени и произнесла, что издавна уже ожидает их и издавна знает об их плавании. Товарищи Майль Дуйна попробовали уговорить ее поделить с ним ложе, но она ответила, что ей неведом грех. На другой денек они опять повели с нею речь о том же, и она обещала дать ответ назавтра. Когда же днем они все проснулись, то узрели себя вновь на корабле в открытом море, и нигде не было видно и следов того острова.

17. Полуостров говорящих птиц.

18. Полуостров, где жили птицы и отшельник, одежкой которому служили только его волосы. Он прибыл сюда с родной земли на кусочке гумуса, и Господь утвердил для него полуостров, который каждый год возрастает на одну пядь, и каждый год на нем растет по дереву. Птицы, сидящие на этих деревьях, — это души его деток и других родичей, которые ожидают тут Судного денька. Всех их питали ангелы. Отшельник предсказал, что все спутники Майль Дуйна достигнут родной земли, не считая только 1-го.

19. Полуостров с расчудесным источником, который по средам и пятницам струил воду и сыворотку, по воскресеньям и другим торжественным денькам — жирное молоко, а по особенным денькам огромных праздничков — вино и пиво.

20. Полуостров с большой кузницей и огромным кузнецом.

21. Море как стекло. «Велики были краса и сияние его».

22. Прозрачное море, схожее на скопление, под которым была целая страна, где обитал ужасный зверек. Он посиживал на дереве, около которого пастухи пасли огромное стадо. Невзирая на то что стада охранял супруг с орудием в руках, зверек этот, не слезая с дерева, растянул шейку и пожрал самого жирного быка, какой был в стаде.

23. Полуостров, люд которого звучно заорал «Вот они!», когда Майль Дуйн и его спутники приблизились к берегу. Можно было помыслить, что они ожидают их прибытия и страшатся их.

24. Полуостров с потоком-радугой, который был полон лососей и подымался с 1-го края острова, спускаясь к другому.

25. Огромный четырехгранный столп, поднимавшийся прямо из моря, верхушки его не было видно, но откуда-то сверху в море спускалась серебряная сеть. Диуран стукнул лезвием собственного клинка по сети, когда корабль проплывал через одну из ее ячеек, и отсек часть ее (когда они возвратились в Ирландию, он возложил этот кусочек сети на алтарь Армага). С верхушки столпа раздавался гулкий глас, но было неясно, на каком языке он гласил.

26. Полуостров на ножке, у основания которой была дверь.

27. Полуостров Дам. Там Майль Дуйн и семнадцать его спутников были приняты царицой острова и ее семнадцатью дочерьми. Дамы пировали с путниками и ночкой разделили с ними ложе. Потом они стали уговаривать их остаться на полуострове навечно, чтоб «время не задело их и каждый сохранил собственный возраст». Майль Дуйн и его спутники провели там три зимних месяца, но время это показалось им 3-мя долгими годами, так что спутники Майль Дуйна начали роптать и добиваться продолжения плавания. Когда они собрались отплыть, царица вышла на сберегал и бросила Майль Дуйну клубок нитей, который наклеился к его руке, и так ей удалось подтянуть корабль к берегу. Три раза она повторяла это, и пришлось Майль Дуйну остаться у нее еще на три месяца. Но когда снова решили они отправиться в путь, Майль Дуйн повелел одному из собственных спутников изловить заместо него брошенный царицой клубок. Клубок опять наклеился, но Диуран схватил клинок и стремительно отрубил руку того человека. Так удалось им убежать.




Возможно Вам будут интересны работы похожие на: ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 8 страница:


Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Cпециально для Вас подготовлен образовательный документ: ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 8 страница