АЛ. Герценаи Н.Г. Чернышевского

АЛ. Герценаи Н.Г. Чернышевского


Российский утопический социализм

Основателем доктрины «русского», либо «крестьянского», социа­лизма считается Алек­сандр Иванович Герцен(1812-1870 гг.). Конкретно он, разуверившись в способностях западных государств выполнить социалистические эталоны («Запад сгнивает, филистерство торжествует»), сделал вывод, что Наша родина, минуя капитализм, может придти к социа­лизму.

Герцен был знаком со всеми течениями западного социа­лизма, но он не стал их апологетом, не идеализировал их, а стре­мился отыскать формы и способы соединения абстрактных «книж­ных» мыслях и принципов социализма с реальными обществен­ными отношениями. Западноевропейские страны, как считал он после знакомства с их политической практикой периода не­удачных революций 1848-1849 гг., исчерпали потенциал соци­ального творчества. Тогдашние западные правительства каза­лись ему компанией «политических шулеров», парламенты – «средством перегонять публичные потребности в слова и нескончаемые споры». Не внушали ему оптимизма и рабочие, которые, как отмечал Герцен, «желают общественного правитель­ства, которое бы управляло ими для их, а не против них», но «управляться самим им и в голову не приходит», а «будь проле­тарий побогаче, он и не пошевелил мозгами бы о коммунизме».



Разочаровавшись в западничестве, где, по его воззрению, гос­подствуют «стяжание, нажива, ажиотаж и страсть к власти», считая, что филистерство может стать конечной формой западноевропейской цивилизации, Герцен стал связывать бу­дущее прогресса не с воинствующим индивидуализмом, а с «со­лидарностью». Начала, дозволяющие выполнить экономичес­кий переворот, ведущий к социализму, он увидел в Рф, где сохранялось общинное землевладение. В российском крестьянском мире, утверждал он, содержатся все нужные элементы не­посредственных социалистических отношений: 1) право каж­дого на землю; 2) общинное владение ею; 3) мирское управле­ние. Рвение отыскать истоки в самой ткани социальной жиз­ни составляло соответствующую черту всей российской революционно-демократической мысли. И в этом одно из её различий от запад­ноевропейских социалистических учений.

Герцен считал, что отмена крепостного права при сохра­нении общины позволит избежать грустного опыта капита­листического развития Запада и прямо перейти к социализму. «Мы, – писал он, – русским социализмом называем тот социа­лизм, который идет от земли и крестьянского быта... от общин­ного владения и общинного управления, – и идет совместно с ра-ботничьей артелью навстречу той экономической справедли­вости, к которой стремится социализм вообщем и которую под­тверждает наука».

Но Герцен не идеализировал русскую деревню, где «мужи­ки, наслаждаясь тем, что могут кое-как прокормиться, как испуганное стадо, жались в свою общину». Её основным недо­статком он считал поглощение личности общиной, отсутствие развитых промышленных начал, хотя подчеркивал, что рус­ский мужчина, даже в крепостном состоянии, более личность, чем западный буржуа, так как соединяет внутри себя общинное нача­ло с личным.

Основную задачку соц преобразований он лицезрел в развитии свободы личности и одновременном укреплении прин­ципа общинного землевладения, распространении обществен­ного самоуправления на все уровни страны сверху донизу и использовании западной науки, передовых политических мыслях для осеменения крестьянского быта. Приобщить русско­го крестьянина к положительным результатам цивилизации и науки Запада должны были, по Герцену, передовые российские люди, «прошедшие через западную цивилизацию» и впитавшие её исторический опыт и социалистические представления. К вопросу о средствах и виде действий при осуществле­нии соц преобразований Герцен подходил диалекти­чески, полагая, что здесь все находится в зависимости от событий: упорство реакции может привести к революции, а её ослабление – «дать реорганизации мирный исход». Его принципная позиция сводилась к последующему: при помощи революционного насилия можно упразднить самодержавие и остатки крепостничества, но выстроить социализм таким методом нереально. Нельзя звать к оружию, считал он, не исчерпав реформаторских уси­лий. Русь нужно звать не «к топору», отвечал Герцен радикаль­ным революционерам, а к метлам, чтоб вымести грязь и сор, скопившийся в Рф.


Загрузка...

«Призвавши к топору, – пояснял он, – нужно завладеть движением, нужно иметь план, силы и готовность лечь ко­стьми...» В Рф нет таковой организации. Потому к топору звать не следует, пока есть «хоть одна разумная надежда на раз­вязку без топора». И Герцен выдвигает 1 ноября 1861 г. девиз «В люд!», полагая, что, не зная народа, можно его только при­теснять, кабалить, завоевывать, «но освобождать нельзя». Этот девиз стал на многие годы призывом для патриотической мо­лодежи к инициативному роли в освободительном движении.

Задачи страны, права и политики в герценовской теории «русского социализма» рассматривались как подчинен­ные основным проблемам- соц и экономическим. Взгля­ды Герцена на правительство эволюционировали от увлечения гегельянством до анархизма. Но гегелевский этатизм ему был чужд, а у анархистов он взял идеи децентрализации и самоуправ­ления, дистанцировавшись от их антигосударственности. В це­лом же он смотрел на правительство трезво и прагматично как на форму, способную наполняться самым разным определенным содержанием: оно может как содействовать прогрессу, так и тормозить его. «Государство, – отмечал Герцен, – не имеет соб­ственного определенного содержания, оно служит идиентично реакции и революции, тому, с чьей стороны сила».

В тесноватой связи с современными политическими событиями сформировалось представление Герцена и о муниципальных формах и институтах. Трагические уроки практической поли­тики, приобретенные им в Западной Европе в 1848-1849 гг., когда на его очах рождалась и дохнула 2-ая французская рес­публика, породили разочарование в буржуазном парламентаризме. Французская республика времен президентства Луи Бо­напарта казалась ему еще ужаснее британской монархии. Го­сударственные формы правления в западноевропейских стра­нах, парламенты и конституции оказались несопоставимыми по собственному содержанию ни со свободой, ни с равенством, ни с брат­ством.

К российскому самодержавию Герцен относился в целом негативно, в особенности к крепостному праву. Главный порок самодержавия Герцен лицезрел в том, что оно не имеет корней в народе, а муниципальный аппарат извращен. Но он допус­кал возможность его реформирования, установления консти­туционной монархии. При всем этом его тревожили принципы бу­дущей конституции, а не терминология. Для него было не важ­но, как её будут именовать: конституция, хартия, грамота; без­различно, как назовут высший презентабельный орган-дума, собор, парламент; как будет именоваться глава исполнитель­ной власти – правитель, повелитель, правитель, президент. Принципиально, чтобы в стране утвердились бессословность, правопорядок, самоуправ­ление, федерация.

Но с 60-х гг. Герцен уже неоспоримо выступал за рес­публику. Нужно, считал он, установить не только лишь поли­тическую, да и социальную республику, т.е. реальную власть народа и для защиты народа, власть, которая сумеет обеспе­чить благосостояние каждого и всех.

Другой теоретик и пропагандист «русского социализма» Николай Гаврилович Чернышевский (1828-1889 гг.) также высоко ценил социальные способности российской сельской общины. Общинное владение землей, считал он, не только лишь в состоянии лучшим образом обеспечить успехи в сельском хозяйстве, так как общинная собственность «соединяет собственника, владельца и работника в одном лице», да и позволяет ускорить соц развитие общества в целом, способствует раз­витию прямолинейности нрава и свойств, подходящих для гражданина, давая независимость правам личного лица.

Социально-политическая проблематика изложена Черны­шевским в его романах «Что делать?», «Пролог», «Письма без адреса», в статьях «Экономическая деятельность и законода­тельство». Свои идеи он доносил читающей Рф через жур­нал «Современник». Широкая эрудиция, поразительная рабо­тоспособность и литературный талант, вместе с острой социально-политической направленностью его публикаций, принес­ли Чернышевскому славу властителя дум конструктивно мысля­щей молодежи дореформенной Рф.

Но в 1862 г., в возрасте 33 лет, он был арестован, а потом осужден на каторгу и нескончаемую ссылку в Сибирь. В 60-90-х гг. его имя воспрещалось упоминать в печати, а сочинения находились под запретом. В итоге его творческое наследство стало для молодежи только геройской легендой, менее.

Социализм Чернышевский трактовал как общество более справедливое, более свободное и поболее экономически рацио­нальное, чем те, в каких люди жили до сего времени. Сознавая нео­пределенность понятия «социализм», он лицезрел в нем не систему догм, а «довольно сложную комбинацию идей», акцентируя внимание при всем этом на тех из их, которые могли подойти к ус­ловиям Рф. В особенности ему импонировали идеи «коопера­тивного социализма», у истоков которого стоял Р. Оуэн, и по­зиция тех мыслителей, которые лицезрели в социализме наследни­ка либеральных ценностей.

В интерпретации самого Чернышевского социализм пред­стает как естественное дополнение мыслях свободы мыслями соци­альной справедливости, большего равенства и убежденности в следующем дне. Основная мысль социализма, подчеркивал он, «проста и чиста»: «для успокоения общества нужно наи­скорейшее вероятное улучшение вещественной и нравствен­ной жизни многочисленнейшего и беднейшего класса».

Решение этой трудности Чернышевский лицезрел в обеспече­нии союза и братства меж людьми. Люди должны объединиться в общества, имеющие общий энтузиазм, сообща воспользоваться си­лами природы и средствами наук. В земледелии братство это должно выразиться в переходе земли в общинное использование, а в промышленности- в переходе фабричных и промышленных пред­приятий в общинное богатство компании всех работающих на этой фабрике либо на этом заводе.

Да и социализм – преходящий социально-политический строй. На замену социализму, считал Чернышевский, придет новый, более совершенный публичный порядок – комму­низм. Если при социализме обобществлены средства производ­ства и земля, то при коммунизме будет обобществлено и рас­пределение. Люди будут получать продукты труда по потреб­ности, утверждал Чернышевский.

Он был убежден, что у Рф особенный путь к социализму: Наша родина, делая упор на специфическую традицию русского общества – общинное земледелие, может избежать язв «пролетарства» и придти к социализму, минуя капитализм.

Долгое время в публичной историографии Черны­шевского представляли как воинствующего революционера, типо призывавшего Русь «к топору». По сути он был не революционером, а просветителем, но сознавал неизбежность революции при условии, если общество не способно осуще­ствить преобразования мирным методом. Но Чернышевский был убежден в ограниченных способностях революций: нельзя против воли ввести в общество высочайшие эталоны, ибо «люди при­выкают к отличному, только когда сами понимают, что оно хо­рошо, и находят возможность усвоить его».

В особенности его волновала перспектива стихийной револю­ции в Рф, где из-за томных критерий жизни «народ невеже­ствен, исполнен грубых предрассудков и слепой ненависти» и не привык заботливо относиться к человечьим судьбам и к ма­териальным ценностям. Потому, считал Чернышевский, он «не пощадит и нашей науки, нашей поэзии, наших искусств; он ста­нет уничтожать всю нашу цивилизацию». Потому он выступал «против ожидаемой пробы народа... самому при­няться за устройство собственных дел».

Хорошим вариантом могло стать реформирование об­щества сверху, если не по инициативе царя, то в виде уступок публичному воззрению. Но после первых шагов по осуществле­нию фермерской реформы Чернышевский удостоверился, что рос­сийская самодержавно-бюрократическая система не способна к реформированию, перекрыла все законные пути оппозиции и отвечает репрессиями даже на обыкновенные ходатайства о злоупот­реблениях властей. Ну и оппозиция в лице либеральной элиты была способна, как считал он, лишь на трепотню и шушука­нье по поводу действий правительства.

Чернышевский приходит к выводу, что остается 3-ий путь – постепенная подготовка публичного представления, либо, точнее, публичного сознания, воспитание новейшей интеллигенции, «новых людей», сочетающих верность эталонам с профессио­нальной компетентностью, стремящихся отыскать общий язык с народом. Просвещение народа и помощь ему в самоорганиза­ции, а не бунтарство и тем паче не террор – вот задачка, которую ставил Чернышевский перед революционно настроенной молодежью, пытавшейся на практике воплотить принципы ра­зумного людского общежития.

Чернышевский не стремился предрешать вопрос об устрой­стве власти, которая поменяет свергнутое самодержавие. Его больше заинтересовывали препядствия правопорядка и самоуправле­ния, чем вопрос о форме правления. Он считал, что после дли­тельного переходного периода (25-30 лет) будущее общество сложится в федерацию основанных на самоуправлении союзов земледельческих общин, промышленно-земледельческих объединений, фабрик и заводов, перешедших в собственность работников.

На шаге же перехода к социализму предполагалось суще­ствование ответственной перед народом власти. Правительство, по его воззрению, это только одна из форм публичной силы и деятельности. И был убежден, что правительство не должно заниматься такими делами, которые идут отлично и без его вме­шательства. Но там, где практика обоснует «недостаточность разрозненных личных усилий» и невмешательство гро­зит большенными экономическими потерями и обострением соци­альной несправедливости, там «разумное роль государства» полезно и даже нужно.

Дела в обществе, в том числе и экономические, дол­жны определяться, по Чернышевскому, не только лишь законодатель­ством, да и публичным регулированием при посредстве профсоюзов, крестьянских организаций, кооперации, местно­го самоуправления и т.д.

Чернышевский считал, что «законы и распоряжения, каса­ющиеся рабочего класса, могут составляться не по другому как по соглашению с этим классом, с его одобрения и при его учас­тии». Он ложил огромные надежды на промышленные союзы работников.

Чернышевский вполне делил гуманистические стрем­ления к «улучшению положения низших классов» и связанную с этим новейшую, расширенную, концепцию прав человека. Он считал, что человек, лишенный прав на свободу, собствен­ность, безопасность и сопротивление подавлению, никогда не будет всеполноценным работником.

Но в вопросах обеспечения главных соц гаран­тий и улучшения вещественного положения низших классов его

возмущала позиция либералов, считавших, что «недостойны помощи те, которые не имеют мужества сами посодействовать своим делам». «Но для чего же и существует правительство, – вопрошал он, – как не для охранения человека от бедствий, которых не может отвратить его собственное мужество и сила?» Разве по­лиция защищает только тех, кто сам способен к самозащите? Помощь нужна не сильным и мужественным, а слабеньким и слом­ленным судьбой.

В свое время Чернышевский, характеризуя учение Сен-Си­мона, именовал его создателем «теории об улучшении народного быта». С полным основанием это определение можно отнести и к учению самого Чернышевского, которое оказало огромное воздействие на многие слои следующей революционной интел­лигенции, теоретизировавшей и действовавшей в духе корен­ного «улучшения»: бунтарей-бакунинцев, впередовцев, терро­ристов и конституционалистов.




Возможно Вам будут интересны работы похожие на: АЛ. Герценаи Н.Г. Чернышевского:


Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Cпециально для Вас подготовлен образовательный документ: АЛ. Герценаи Н.Г. Чернышевского