Travel Company 12 страница

Travel Company 12 страничка


Тот вечер был необыкновенным. Край солнца просто коснулся горизонта, солнечный диск стал возрастать до большущих размеров, расплываться и покачиваться. На нем появились черные полосы, пятна и силуэт дальнего судна. Огромное красноватое полушарие выдержало еще минуту-другую - и остались только небо и море. Я отстоял свою вахту, но спать не хотелось. Море будто бы затаилось - ни мельчайшего ветерка. Сберегал Северной Африки был по карте сравнимо близко, каких-нибудь сорок-пятьдесят миль, но вокруг, как хватало взора, не было видно никаких признаков земли.

Только-только закончились очередные измерения, приборы показались на поверхности воды, заработала машина, корабль развернулся, набрал ход и взял курс на восток - к последующей точке.

Я вышел на корму - она была безлюдной. Небо оставалось светлым, не считая одного-единственного кучевого облака, в один момент выросшего на западе у самого горизонта. Если б я не лицезрел, как оно появилось, я бы не поверил, что это скопление. Над нами в небе величаво парил полуостров. Фиолетовые горы верно выделялись на фоне красного неба, и над ними светился серп юный луны. Небо, поначалу подсвеченное снизу солнцем, потемнело, но луна становилась ярче и освещала верхушки гор сверху, сохраняя их точные очертания. Горы подымалиь все выше и выше. Серп луны немножко погрузился над серединой острова. Прошел час, другой - полуостров не удалялся. Создавалось воспоминание, что мы движемся вокруг него: показались новые, ранее не видные верхушки; освещенные луной склоны чередовались с густыми тенями укрытых долин. Наш корабль, казалось, становился меньше и меньше на фоне гор, двигаясь кормой вперед, не способен вырваться из их волшебного притяжения.



Когда луна приблизилась к самой оконечности острова, на ее пути оказался склон высочайшей горы. Очертания острова стали расплываться, он удалялся и выпускал корабль из собственного притяжения. В конце концов полуостров пропал в мгле, будто бы опустили занавес.

Меня позвали в лабораторию приготовить приборы. Обязанности принудили меня находиться снутри корабля несколько часов. Корабль сбавил ход и медлительно двигался к последующей намеченной точке без мельчайшей качки, будто бы мы вошли в порт и приближались к причалу.

Еще ранее я увидел, что море ведет себя как-то удивительно. Меня так и подмывало подняться и поглядеть, что там происходит. И вот я окончил работу, рванулся по трапу наверх, на палубу, и побежал к борту судна.

"Такового не может быть!" - невольно шепнул я. Но это было. Море пропало. Под нами была пучина, испещренная колоритными звездами. Созвездие Ориона, перевернутое, оказалось далековато понизу. Плеяды были и над головой, и в глубине пучины, под днищем судна. Корабль плавненько парил в пространстве в центре одной огромной сферы. Поверхность моря была недвижна и совсем прозрачна. Было очень тепло. Густой недвижный воздух, пропитанный запахами моря, хотелось потрогать рукою. Все вокруг нас было залито прозрачным звездным светом. Тени мачт и надстроек судна висели прямо в пространстве. Полосы горизонта не было видно. Звезды сверкали всюду: и понизу, и вверху. Чуток впереди на носу судна из ничего появлялись светящиеся нити и здесь же рассыпались обилием огоньков. Периодически откуда-то снизу, из-под днища судна, вспыхивало колоритное зеленое свечение. Машину приостановили. Корабль мягко скользил по инерции. Стало очень тихо. У носа судна послышался ласковый гул бурунов. Временами огромное количество фосфоресцирующих искр превращали буруны в россыпь огней, а тот же таинственный броский источник окрашивал буруны мертвым матово-зеленым светом. Я пробовал отыскать этот источник, заглядывал вниз и с правого, и с левого борта, но взор проваливался в пучину, и я лицезрел только звезды.

Ни мельчайшего дуновения ветерка. Очень тихо. Я натужил слух: не слышен ли шорох движения звезд?

Мачта чуток качнулась - это на палубе заработала лебедка, вбирая в себя часть троса.

На корме, за бортом, где трос с гирляндой устройств уходил в ничто, появилась свора летящих в пространстве рыб на фоне звезд. Трос, двигаясь, высекал спирали фосфоресцирующих огней, что и завлекало зрителей-рыб.


Загрузка...

Меж Большой Медведицей вверху и ее зеркальным отражением понизу были видны непрерывные вспышки молний. Откуда они, если нет туч?

Корабль лег в дрейф и завис в пространстве. Набегавшись от носа к корме и от борта к борту, я взобрался на мачту, комфортно устроился и оказался в самом центре Вселенной. Скопление звезд у Млечного Пути в одной стороне неба было ярче, создавало густые тени. Там, понизу, посреди звезд, я увидел и свою тень.

Шел час, другой, 3-ий. Прямо из ничего - там, где должна была находиться линия горизонта, - рождались все новые и новые созвездия.

Обычно Венера протягивала тоненькую светящуюся дорожку к борту судна, но сейчас струйки света вперемежку с малеханькими звездочками вертикально стекали вниз, к той, другой, Венере.

Колоритное зеленое свечение временами вспыхивало под днищем судна с обоих бортов. Сполохи молний посреди звезд слабо высвечивали черту горизонта, будто бы там шла война с инопланетянами.

Под утро звездный свет погас, а на востоке стал медлительно разливаться густой красный цвет, окрасивший поверхность воды багровыми узорами. И следом за ним, закрывая циклопическое ночное представление, показался край солнца, совсем разделивший Вселенную на море и небо.


Очарованный странник

"Путь" - интересная книжка, и ее непременно оценят по достоинству читатели самых различных пристрастий. Пред нами рассказ человека, преодолевшего практически неодолимые препятствия, свидетельство его духовных поисков, прозрений и, в конце концов, просто отменная литература. Каждый читатель может отыскать в ней отголоски некогда пережитого. Кто не грезил в детстве о далеких морях и странах? С возрастом несбыточное забывалось, но для создателя этой книжки не было понятия "несбыточное".

Слава Курилов сделал собственный побег в 30 восемь лет, и 1-ый вопрос, который ему задали на полуострове Сиаргао, был: "А для чего?" В книжке мы находим несколько ответов на этот вопрос. Он жил в стране, превращенной в огромную кутузку, в жестоком замкнутом пространстве: "Жить в атмосфере ненависти и ужаса - неспешное суицид". Казалось бы, ответ прост, все ясно и ясно, как на черно-белом снимке, но для создателя книжки "Путь" это только 1-ое и поверхностное разъяснение. Прошедшее в его прозе равномерно обретает цвет и глубину, мемуары о черноморской Аркадии - это память о счастье. Слава не раз задавался вопросом о причине собственного побега, размышлял об этом и отыскал другой ответ: "Это не был побег в прямом смысле - из кутузки, от чумы либо от долгов... Побег с корабля был духовным испытанием, научно-мистическим тестом либо занием себя - как угодно".

Он принадлежал к редчайшей и драгоценной породе странников и духовидцев. Такие люди были во все времена: они проходили собственный духовный путь в монастырской келье, в постижении магических глубин йоги либо в реальных странствиях с единственной целью - поиска единения с Богом. Тому, что Слава ведает о моментах пережитых откровений, веришь, за попытками передать, обрисовать их ощущается подлинность. Он сразу созерцатель и действователь, он подчиняется потаенному кличу и в миг практически неизбежной погибели оказывается в ином мире, в доме, освященном Божественным присутствием. Человек, затерянный в ночном океане, напрягает все силы, упрямо пробивается через шторм и в то же время, пишет Слава, "мое состояние было таким, как если б я, задумавшись, тихо брел ночкой по дороге вдалеке от людского жилища". Такой загадочный путь очарованного странника.

Слава Курилов был, без преувеличения, знаменитым человеком. О нем не раз писали в Канаде, Америке, Израиле, Рф, его проза переведена на несколько языков. История его жизни припоминает приключенческий роман в духе Стивенсона с поправкой на реалии нашего времени. Легендам характерно сводить жизнь героя в стройный сюжет: по мемуарам близких, 1-ое произнесенное им слово - "вода". Слава с юношества грезил о море, хотя в его Семипалатинске о море знали только понаслышке. Он избрал профессию океанолога и после окончания университета работал в Институте океанологии при Академии СССР. Параллельно изучал социальную психологию в Педагогическом институте, потом закончил штурманское училище. Казалось бы, такая насыщенная жизнь, но позднее он напишет о том времени: "Я бы именовал всю свою жизнь непрерывным сном, кроме тех мгновений, когда я был по-настоящему пробужден". В этой книжке повествуется о пробуждении, духовной свободе и побеге, который он обусловил как ритуал Деяния.

"Побег" завершается возникновением в деревушке боец и арестом Славы. Филиппинские власти заподозрили его в шпионаже, он оказался в кутузке, но известие о беглеце облетела полуостров, и познакомиться с ним приезжали из самых отдаленных уголков. Через полгода Слава Курилов получил разрешение уехать в Канаду. Там его история тоже заинтересовала, о нем много писали, он стал известен. Но он обожал вспоминать не об этом, а о месяце, проведенном в тропических зарослях, о плаваниях на исследовательском судне. В 1986 году Слава Курилов переселился в Израиль и стал сотрудником Хайфского океанографического института. Мы познакомились в мае 1990 года, в денек нашего приезда в Израиль, так что иерусалимская жизнь началась с его поразительного рассказа. Умеренный, беспритязательный, Слава совершенно не походил на супермена и предпочитал держаться в тени. Но для друзей было принципиально его присутствие: в этом необычном, очаровательном человеке чувствовалось спокойное мужество и внутренняя свобода.

29 января 1998 года Слава Курилов умер во время подводных исследовательских работ на озере Кинерет. Он веровал в предвестия, а в сей раз они были очевидными: за некоторое количество дней до погибели он очень длительно пробыл под водой, вызволяя напарника, запутавшегося в рыболовных сетях. Их подняли наверх, когда в баллонах уже практически кончился воздух. Слава имел право отрешиться от работы в собственный последний денек, но не сделал этого. После его погибели по-иному читаешь знакомые строчки: "Жизнь - это когда погибель стоит за плечами... Конечная цель - выдержать, и совершенно несущественно - выжить либо умереть. Я выдержал. Фуррор был бы и в случае погибели".

Слава похоронен в Иерусалиме, на древнем кладбище, недалеко от потомков рыцарей-тамплиеров, странников прошедших времен, на улице Эмек Рефаим. На похоронах друзья гласили о его аскетизме, доброте, кто-то именовал его праведником. "Это не доброта, а кротость. Он был философским человеком", - увидел человек, отлично знавший Славу. "Разве Слава занимался философией?" - "Не занимался, а жил. Просто он так жил..."

Один из героев этой книжки - океан. В океане таится прошедшее мира, под толщей воды можно рассмотреть тени древних кораблей, финикийские галеры, каравеллы Колумба, а в самой его глубине укрыт невидимый дом, освященный Божественным присутствием. Действия, о которых Слава Курилов поведал в книжке, тоже проходили на различных "глубинах": за решительными, иногда невразумительными действиями, резкими изломами судьбы пряталось ровненькое упорство странника, идущего своим методом. Он добивался полной самоотдачи и огромного количества жертв. "Окончив дальний и тяжелый путь, я увидел то, о чем длительно грезил, и сообразил - нет счастья за горизонтом, а оно, как тень, безгласное, всегда рядом..." Но такие судьбы и такие пути не измеряются общими мерками, их смысл нам неведом. Путь закончен - либо он длится? "Море пропало. Под нами была пучина, испещренная колоритными звездами... Корабль плавненько парил в пространстве в центре одной огромной сферы... Я взобрался на мачту, комфортно устроился и оказался в самом центре Вселенной. Скопление звезду Млечного Пути в одной стороне неба было ярче, создавало густые тени надстроек. Там, понизу, посреди звезд, я увидел и свою тень".

Лена Игнатова


Из интервью с Леной Генделевой-Куриловой

Дискутировала Нино Абесадзе

- Дела с морем у него были магические. Он говорил, и в книжке есть этот эпизод, когда он посиживал на берегу моря в Крыму и вдруг ощутил, что море на него "глядит" - всеми своими волнами, всеми гребнями.

И тогда свершился контакт его сознания с этой стихией. Это было духовное единение, его альянс с морем. Позже любовь утвердилась. Он часами мог посиживать, слушать, наслаждаться морем. Это было истинное общение 2-ух любящих субстанций, любовные дела меж ними. Но была и земная часть их "отношений".

- Море, Бог и Йога - это те три вектора, которые сошлись в одной точке - в точке побега, в точке прыжка и в тех 3-х сутках в океане. Все это главные составляющие славиной души и его личности. Все это и привело его к "фокусу". И был прыжок.

В первый раз Слава приехал в Израиль в 1985 году. Он был вожделенным гостем. На него был большой спрос. Передавали его друзья друг дружке из рук в руки.

-Мы с ним познакомились на деньке рождения нашей общей приятельницы, 25 июля 1985 года. И больше тогда не виделись. Он прожил тут три месяца и возвратился в Канаду. И нередко вспоминал позже Израиль. Его тянуло сюда безрассудно - к солнцу, к морю, к людям из Рф. И он возвратился. И они вновь повстречались совсем случаем, ровно через год со времени первого знакомства - 25 июля 1986 года. На улице, на автобусной остановке рядом с домом, в каком жила Елена и адреса которого он тогда не знал.

Венчались Елена и Слава в Вифании, в церкви Гефсиманского монастыря...

- От Славы исходило такое спокойствие и такая сила, что одно пребывание рядом с ним просто лечило. Мы прожили вкупе всего одиннадцать лет, но конкретно благодаря им я живу и до настоящего времени и совсем не ропщу на судьбу. За эти годы я получила больше любви и тепла, чем могла грезить. Люди такового, может быть, не получают за всю жизнь.

- Слава погибели не страшился. Прочитав книжку, вы поймете, что он "бывал" в том мире. Он, наверняка, как всякий человек, страшился смертного часа и мучений, и смертный ужас ему был отлично знаком, но самой погибели он не страшился, зная, что это - продолжение жизни. Когда-то мы с ним гласили об этом, и он растолковал, что ужаса быть не может быть, что это совсем различные вещи - земная жизнь и то, что находится за ее пределами. Наверняка, потому я и могу жить после его погибели. Я ведь знаю, что для него не было вопроса: есть ли жизнь после погибели?

Для него было совершенно точно, что это - продолжение жизни в других категориях. Вот чего он вправду страшился, так это немощи. Он страшился быть прикованным к постели, к капельницам, ко различным трубкам. Он незадолго до погибели побывал в поликлинике у нашей знакомой, и это привело его в таковой кошмар, что он даже впал в депрессию на какое-то время. Аксенов, когда ему сказали, что Слава погиб в Галилейском море, произнес: "Какой роскошный абрис судьбы". И я с ним согласна.

Это был прохладный денек 29 января 1998 года - денек тяжеленной водолазной работы. На работе была и Елена, сотрудник израильского телевидения. Незадолго до катастрофы в сети запутался компаньон Курилова (они прогуливались парами), и Слава его распутал. А позже запутался Слава. И компаньон стал его распутывать. Он разрезал нить, но к этому времени Славе уже стало плохо. Когда его подняли на поверхность, он махнул рукою, но когда его выносили на сберегал, его уже не было в живых.

- Когда он погиб, у него было такое величавое лицо, как у старого рыцаря либо вояки. При жизни оно у него было совершенно другое - неописуемо доброе, смиренное. А после жизни появился отпечаток величия. И была какая-то странноватая ухмылка. У меня даже слов нет ее обрисовать. Вроде бы ухмылка познания. Позже она пропала. А моя связь со Славой не прекращается ранее момента. Я, естественно, могу гласить только за себя, поэтому и не имею права сказать, что мы с ним так и не расставались, но душа моя соседствует с его душой - это точно, с того времени, как мы с ним совместно. Это я не боюсь сказать, а декларации про то, что обожала, люблю, буду обожать, принуждают меня ощущать себя дискомфортно...

Анонсы недели (Израиль). 2000. 17авг. С. 38-39.

В первый раз отрывки из повести "Побег" появились в газете "Новое российское слово" (США), В.П. Аксенов рекомендовал ее на номинацию наилучшей публикации года, но безуспешно. В 1985 году в "Материке" написан рассказ "Служу Русскому Союзу". В 1986 журнальчик "22" (Израиль) стопроцентно опубликовал повесть "Побег". В 1993 журнальчик "Портрет" (Израиль) расположил рассказ "Ночь и море". В том же году в русском "Огоньке" появился сокращенный вариант повести "Побег", объявленный наилучшим материалом года. В 1994 году во французском издательстве "Хашет" вышел французский перевод повести.

В текущее время готовится к печати книжка "Путь" на иврите.


Литературно-художественное издание

Слава Курилов ОДИН В ОКЕАНЕ

Редактор

Мария Ъогданович

Художественный редактор

Валерий Калныныш

Корректор

Татьяна Тимакова

Верстка

Оксана Куракина

Изд. лиц. № 00985 от 17.02.2000.

Подписано в печать 08.09.2004.

Формат 70x108'/з2.

Бумага офсетная.

Печать офсетная.

Тираж 3000 экз.

Заказ № 507.

Издательство "Время".

115326 Москва, ул. Пятницкая, 25.

Телефон (095) 231 1877.

http://www.vremya.ru

e-mail: books@vremya.ru

Отпечатано

на ФГУИПП "Уральский рабочий"

620219 Екатеринбург, ул. Тургенева, 13

http://www.uralprint.ru

e-mail: book@uralprint.ru


С друзьями в Семипалатинске, 1954 г.

На экспедиционном судке. Геленджик, 1969 г.



Подводные исследования Славы Курилова



Филиппины, декабрь 1974


«В Израиле меня держат кросотка супруга и солнце (Из письма брату)







[1] Есть очередные наряды: работа на кухне, очистка туалетов - и внеочередные как наказание. Их отрабатывают после отбоя, за счет сна. Один наряд может быть продолжительностью во всю ночь, но без четверти 5 провинившийся должен лечь в кровать, чтоб в 5 встать совместно со всеми.




Возможно Вам будут интересны работы похожие на: Travel Company 12 страница:


Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Cпециально для Вас подготовлен образовательный документ: Travel Company 12 страница