ВВЕДЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ


Демократическое правительство можно поделить на три части: трутни, имеющие при демократии больше свободы, чем при олигархии. Тут они «чуть ли не стоят во главе: самые ядовитые из трутней произносят речи и действуют, а другие усаживаются ближе к помосту, жужжат и не допускают, чтоб кто-либо гласил иначе». 2-ая часть – богатые дельцы. «Третий разряд составляет люд — те, что трудятся своими руками, чужды делячества, ну и имущества у их незначительно. Они всего многочисленнее и при демократическом строе всего влиятельнее, в особенности когда соберутся вместе» (558c – 565a). Когда у имущих отымают собственность, власти оставляют огромную часть для себя, а часть раздают народу. Имущие обязаны защищаться, становясь приверженцами олигархии. Люд, привыкший возвеличивать кого-либо 1-го, в качестве заступника собственных интересов выдвигает деспота.

Тимократия основывается на честолюбии. Тимократическое правление может произойти из аристократического в итоге раздора «внутри той его части, которая обладает властью». Предпосылкой этого может стать то, что охраны «станут рождать малышей в неурочное время». Для божественного потомства и потомства людского существует кругооборот, характеризуемый определенными числами. «Коль это остается невдомек нашим стражам и они не в пору сведут невест с женихами, то не родятся детки с неплохими природными задатками и со счастливой участью» (VIII 546d). Новое поколение не оценит подабающим образом мусическое, а позже и гимнастическое искусство. Охраны и дельцы согласятся установить личную собственность на землю и на дома, «а тех, кого они до той поры охраняли как собственных свободных друзей и кормильцев, решили направить в рабов, сделав из их сельских рабочих и слуг, сами же занялись военным делом и сторожевой службой» (547b-c). На муниципальные должности там будут назначать тех, что «попроще — быстрее рожденных для войны, чем для мира». В этом государстве все смешано (расточительность соседствует с алчностью и т.д.), одно только оказывается на виду – соперничество и честолюбие.



«Тимократический» человек «ценит образованность и охотно слушает других, сам, но, нисколечко не обладает словом. С рабами таковой человек жесток, хотя их и не презирает, потому что довольно воспитан; в воззвании со свободными людьми он учтив, а властям очень послушен». Чем он старше, тем больше любит средства (548e – 549b).

Олигархия– «это строй, основывающийся на имущественном цензе; у власти стоят там богатые, а бедняки не участвуют в правлении. …Скопление золота в кладовых у личных лиц гробит тимократию…Чем больше они ценят предстоящее продвижение по пути наживы, тем меньше почитают добродетель». Главный порок олигархического строя – «это норма, на которой он основан. …Если кормчих на кораблях назначать согласно имущественному цензу, а бедняка, будь он и больше способен к управлению кораблем, не допускать... Никуда бы не годилось такое кораблевождение… Подобного рода правительство безизбежно не будет единым, а в нем вроде бы будут два страны: одно – бедняков, другое – богачей» (550d – 551d). При олигархии развивается «величайшее из зол» – возможность реализовать все свое имущество и стать деклассированным элементом общества. Олигархия плодит трутней без нажимала (бедняков) и трутней с жалом (преступников).

«Олигархический» человек – это потомок разорившихся родителей. Он ударяется в стяжательство и бережливость. Он почитает только достояние и богачей. Он раздвоен: худшие вожделения берут верх над наилучшими. При олигархии правители потворствуют расточительности, жадная имущество распущенных юных людей. Что касается самих правителей и их окружения, то молодежь у их избалована, ленива духом и телом.

Демократия «осуществляется тогда, когда бедняки, одержав победу, неких из собственных врагов убьют, других выгонят, а других уравняют в штатских правах и в замещении муниципальных должностей, что при демократическом строе происходит большей частью по жребию. …Сначала это будут люди свободные: в государстве появится полная свобода и откровенность и возможность делать что хочешь. … В демократическом государстве нет никакой надобности учавствовать в управлении, даже если ты к этому и способен; не непременно и подчиняться, если ты не желаешь, либо вести войну, когда другие ведут войну, либо соблюдать, подобно другим, условия мира, если ты мира не жаждешь» (557a -557e). В демократическом государстве наблюдается снисходительность к правонарушителям, когда приговоренные к погибели либо к изгнанию, продолжают крутиться в обществе. Человеку там оказывается почет, если он указывает размещение к массе.


Загрузка...

«Демократический человек» возникает из олигархического. Вожделения делятся на два вида: неминуемые и лишенные необходимости. Трутни преисполнены этими последними. Когда парень попадет в их общество и отведает меда трутней, это и будет началом перехода от олигархического типа к демократическому. Так человек, воспитанный в границах нужных вожделений, уже в молодые годы перебегает к запанибратскому потаканию вожделениям, лишенным необходимости.

Деспотия. Подобно тому, как олигархию гробит ненасытное рвение к богатству, демократию гробит чрезмерная жажда свободы. Людей, послушливых властям, там соединяют с грязюкой как ничего не стоящих добровольческих рабов, зато правителей, схожих на подчиненных, и подчиненных, схожих на правителей, там восхваляют. Отец начинает страшиться отпрыской, учитель – учеников. «Душа людей делается очень чувствительной, даже по мелочам: все принудительное вызывает у их возмущение как нечто недопустимое. А кончат они… тем, что закончат считаться даже с законами — писаными либо неписаными,— чтоб уже вообщем ни у кого и ни в чем же не было над ними власти». Но «все чрезмерное обычно вызывает резкое изменение в обратную сторону… Из последней свободы появляется величайшее и жесточайшее рабство».

«Тиранический» человек, имея в собственных руках послушливую массу, не может воздержаться от крови соплеменников. «Он тот, кто подымает восстание против владеющих собственностью». Имея много противников, они требуют, чтоб люд отдал им телохранителей. В 1-ое время он притворяется милостивым ко всем. Если же он «заподозрит кого-нибудь в свободных идей и в отрицании его правления, то таких людей он убьет под предлогом, как будто они предались неприятелю». Он убьет влиятельных людей, недовольных всем происходящим. Если же люд попробует избавиться от деспота, тогда он выяснит, «что за тварь он породил, да к тому же любовно вырастил; он удостоверится, как сильны те, кого он пробует изгнать своими слабенькими силами» (565d – 569b) .

Книжка девятая.← Эта книжка содержит этическую теорию смысла жизни человека. Более низкие вожделения вытеснены из нашего сознания и просыпаются только во сне: «Какой-то ужасный, одичавший и беззаконный вид желаний таится снутри каждого человека, даже в тех из нас, что кажутся полностью умеренными; это-то и находится в сновидениях» (572b). Конкретно эти вожделения завладевают тиранической душой. Демократический человек по собственной природе лучше тех, кто его портит. «Он живет не низкой жизнью и не беззаконной и преобразуется из человека олигархического в демократа». Но «искусные колдуны и творцы тиранов» могут внушить его отпрыску страсть к праздности и трате скопленного. Решающую роль при всем этом играет «тиран-Эрот», который «ведет за собой все желания, как будто телохранителей». Под его властью парень разоряет родителей, идет на злодеяния. «Раньше, пока человек подчинялся обычаям, законам и собственному папе и внутренне чувствовал себя демократом, эти желания высвобождались у него только в сновидениях; сейчас же, когда его тиранит Эрот, человек навечно становится таким, каким время от времени бывал во сне»*. «Когда в государстве наберется много таких людей и их последователей, и они ощутят свою многочисленность, то как раз из их среды и рождается деспот, чему содействует безрассудство народа. Это будет тот из их, кто сам внутри себя, другими словами в собственной душе, носит самого величавого и отъявленного тирана» (572d – 575d).

Большая часть считает, что деспот – счастлив, потому что удовлетворяет все свои капризы. Но если «рассматривать человека, вникая на уровне мыслей в его характер, а не глядеть, как детки, лишь на внешность», то станет естественным, что «кто подлинно деспот, тот подлинно раб величайшей угодливости и рабства, принужденный льстить самым дурным людям. Ему не удовлетворить собственных вожделений, очень многого ему очень недостает, он оказывается воистину бедняком, если кто умеет окутать взором всю его душу. Всю свою жизнь он полон ужаса, он вздрагивает и страдает, коль скоро он сходен со строем того страны, которым управляет» (579d-e).

Из 5 представителей королевского строя, тимократии, олигархии, демократии и деспотии самым счастливым «будет человек более царственный, властвующий над собой; самым злосчастным… будет тот, кто и сам себе худший деспот, да к тому же до крайности тиранит свое государство».

Подобно тому, как правительство разделяется на три сословия, в душе человека есть три начала, которым соответствует три вида наслаждений. Вожделеющее начало Сократ соотносит со сребролюбием. Начало, «посредством которого человек распаляется» - это честолюбие. Начало, средством которого мы познаем, именуется «любознательным, философским». У различных людей душой правят различные начала, потому есть три типа людей: сребролюбцы, честолюбцы и философы. Сребролюбец находит, что в сопоставлении с наживой наслаждение от почета ничего не стоит. Честолюбец считает наслаждения, доставляемые средствами, пошлыми. Философ считает наслаждением только зание правды. Философ может испытать наслаждения, доставляемые средствами и почетом, «А какое наслаждение доставляет созерцание бытия, этого никому, не считая философа, вкусить не дано» (580b – 582c).

Душу человека с его противоречивыми страстями можно сопоставить с многоголовым зверьком, имеющим головы домашних и одичавших животных, посреди которых есть и голова человека. «Тот, кто признает полезность справедливости, тем утверждает, что необходимо делать и гласить все то, с помощью чего внутренний человек сможет справиться с тем [составным] человеком и как владелец возьмет на себя попечение об этой многоголовой твари, взращивая и облагораживая то, что в ней есть смиренного, и препятствуя развитию ее одичавших свойств» (589a-b).

Человеку ставится в упрек занятия ремеслами, из-за того, что у него, обычно, ослаблена наилучшая часть его души. «Всякому человеку лучше быть под властью божественного и разумного начала, в особенности если имеешь его внутри себя как нечто свое; если же этого нет, тогда пусть оно повлияет снаружи, чтоб по мере сил меж всеми нами было сходство и дружба, и все мы управлялись бы одним и этим же началом» (590c-d). Справедливый человек, управляемый разумным налом, «не подчинит состояние собственного тела и его питание звероподобному и глупому наслаждению… Даже на здоровье он не будет обращать особенного внимания, не поставит для себя целью обязательно быть сильным, здоровым, прекрасным, если это не будет содействовать рассудительности. Он увидит способность сделать гармонию собственного тела ради согласия и гармонии души. …И в обладании имуществом у него также будет порядок и согласованность… Он будет соблюдать собственный внутренний строй и будет настороже — вроде бы там что не нарушилось из-за обилия либо, напротив, недочета имущества… И в том, что касается почестей, он будет учесть то же самое: он не отклонит их и даже охотно отведает, если отыщет, что они делают его добродетельнее, но, если они нарушат достигнутое им состояние согласованности, он будет избегать их и в личной, и в публичной жизни» (591c – 592a). Что касается занятий муниципальными делами, то ими он будет заниматься только в этом случае, если будет возможность строить совершенное правительство.

Книжка десятая.← Сократ вновь обращается к роли поэзии в совершенном государстве. Он утверждает, что «ее ни при каких обстоятельствах нельзя допускать, так как она подражательна». «Придется это сказать, хотя какая-то любовь к Гомеру и почтение к нему, владеющие мною с юношества, препятствуют мне в этом… Но нельзя ценить человека больше, чем правду, вот и приходится сказать то, что я говорю» (595b-c).

У каждой вещи есть ее мысль. Мастер делает вещь, всматриваясь в идею, но никто из их не делает саму идею. Живописец изображает вещь, сделанную мастером, т.е. он делает произведение, стоящее на 3-ем месте от сути. Также и поэт: он передает цвета искусств и ремесел, хотя ничего в их не смыслит. Но поэтические вымыслы создают сильное воспоминание – «так велико какое-то очарование всего этого».

Наше зрение часто околпачивает нас, порождая иллюзии. Измерение и счет помогают избавиться от их, а это дело разумного начала души. Но подражательное искусство творит произведения дальние от реальности, неподдающиеся измерению. Оно «имеет дело с началом нашей души, дальним от разумности; потому такое искусство и не может быть сподвижником и другом всего того, что здраво и поистине… Стало быть, подражательное искусство, будучи и само по себе низким, сочетаясь с низким низкое и порождает».

Обычай гласит, что в несчастьях нельзя предаваться отчаянию, и наилучшее начало нашей души охотно следует этому разумному суждению. Поэт, чтоб достигнуть фуррора, изображает драматические действия, возбуждая в людях сильные переживания. Этим «он пробуждает, питает и крепит худшую сторону души и гробит ее разумное начало». «Будь то любовные развлечения, гнев либо различные другие влечения нашей души… все это возбуждается в нас поэтическим воображением. Оно питает все это, орошает то, чему надлежало бы засохнуть, и устанавливает его власть над нами; а меж тем следовало бы держать эти чувства в послушании, чтоб мы стали лучше и счастливее, заместо того чтоб быть ужаснее и несчастнее… Это напоминание пусть послужит нам оправданием перед поэзией за то, что мы отправили ее из нашего страны, так как она такая. Ведь нас побудило к этому разумное основание…Все же нужно сказать, что, если подражательная поэзия, направленная только на то, чтоб доставлять наслаждение, сумеет привести хоть какой-либо резон в пользу того, что она уместна в обустроенном государстве, мы с радостью примем ее. Мы сознаем, что и сами бываем очарованы ею, но предать то, что признаешь настоящим, нечестиво… И тем ее приверженцам, кто сам не поэт, но любит поэтов, мы дали бы возможность защитить ее даже в прозе и благорасположенно выслушали бы, что она не только лишь мила, да и полезна для муниципального устройства и людской жизни. Ведь мы обогатились бы, если б она оказалась не только лишь приятной, да и полезной… Если же не получится ее защитить,тогда. нам остается поступить так, как поступают, когда поначалу в кого-либо втюрились, но позже рассудили, что любовь никчемна и поэтому хоть и через силу, но все-же от нее воздерживаются. Вот и мы: из-за воспитания, приобретенного нами в сегодняшних отлично устроенных государствах, в нас развилась любовь к подобного рода поэзии, и мы хотим ей добра, другими словами чтоб она оказалась и потрясающей, и полностью правдивой. Но до того времени, пока она не оправдается, мы… будем повторять для самих себя как целительное заклинание то самое рассуждение, к которому мы пришли… Ведь спор идет… о величавом деле… о том, быть ли человеку неплохим либо нехорошим. Так что ни почет, ни средства, ни неважно какая власть, ни даже поэзия не стоят того, чтоб ради их третировать справедливостью и иными добродетелями (606d – 608b).

Величайшее воздаяние за добродетель связано с тем, что душа бессмертна. «Каждую вещь гробят характерные ей зло и негодность, но если это ее не гробит, то уж ничто другое ее не разрушит… Порча тела — болезнь — измождает и разрушает тело… Так и все… приходит к небытию вследствие своей порочности» (609c). Но даже величайшая несправедливость не убивает душу. А если собственные порочность и зло не способны уничтожить душу, то от зла, предназначение которого – гробить другие вещи, навряд ли погибнет душа. Но раз что-то не погибает ни от собственного, ни от стороннего зла, то оно существует, вечно, оно бессмертно (610е – 611а).

Ранее было найдено, что справедливость сама есть нечто наилучшее для души. Потому поймет ли справедливого человека заболевания, бедность либо что другое, что считается злом, все равно это будет ему во благо при жизни либо после погибели. «Ведь боги никогда не оставят собственного попечения о человеке, который стремится быть справедливым и, упражняясь в добродетели, уподобляется богу, как это может быть для человека» (613a). И люди в конце концов воздадут подабающее и справедливым, и несправедливым. Но главные воздаяния ждут людей после погибели. «В убеждении, что душа бессмертна и способна переносить хоть какое зло и хоть какое благо, мы все — если вы мне поверите — всегда будем держаться вышнего пути и всячески соблюдать справедливость совместно с разумностью, чтоб, пока мы тут, быть друзьями самим для себя и богам» (621с).


Соц политика как ценность, как система представляет собой характеристику взаимосвязанных законодательных, экономических и соц критерий, при которых соблюдаются главные права человека и соц групп населения в обществе, и отражает степень их опоры на университеты страны. Соц политика, направленная на защиту интересов человека, содержит в себе систему мер, защищающих его от безработицы, утраты либо сокращения доходов в случае заболевания, рождения малыша, производственной травмы, инвалидности, старости и т. д., также предоставление образовательных, мед услуг и пособий семьям с детками.

Особенная роль в действенном социально-экономическом развитии страны принадлежит социальной политике страны, направленной на управление соц развитием, умножение и рассредотачивание вещественных и духовных благ для обеспечения достойного уровня и свойства жизни всех слоев населения, каждого человека.

Государству отводится ведущая роль в разработке гарантий безопасности в

социальной сфере, разработке программных и прогнозных документов, стратегии действий длительного и короткосрочного нрава с ориентированием на надлежащие ценности. От страны требуется обеспечение развития инфраструктурных отраслей экономики, угнетение негативных проявлений рыночного механизма в их развитии, воплощение заботы о подрастающем и старшем поколении, поддержка образования, культуры общества, здравоохранения, потому что многие социальные задачи не могут быть решены в рамках саморегулирования рыночного механизма.




Возможно Вам будут интересны работы похожие на: ВВЕДЕНИЕ:


Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Cпециально для Вас подготовлен образовательный документ: ВВЕДЕНИЕ