А. Б. Шамшин

А. Б. Шамшин


Человек, который был Четвергом (Ужасный сон) (The Man, Who was Thursday) (A Nightmare)

Роман (1908)

В романтичном и необычном уголке Лондона, именуемом Шафран­ным парком, повстречались Люциан Грегори — поэт-анархист, чьи длинноватые пламенные кудряшки в купе с грубым подбородком наводи­ли на идея о соединении ангела и мортышки, и Габриэль Сайм — юноша в щегольском костюмчике, с роскошной белокурой бород­кой и тоже поэт. «Творчество — это подлинная анархия, а анар­хия — подлинное творчество», — проповедовал Грегори. «Я знаю другую поэзию, поэзию людской нормы и порядка, — отвечал Сайм. — А то, что утверждаете вы, обыденное художественное преуве­личение». — «Ах, ах так! Дайте мне слово, что вы не донесете в по­лицию, и я покажу вам то, что на сто процентов уверит вас в серьезности моих слов». — «Извольте. В полицию я не донесу».

В маленьком кафе, куда Грегори привел Сайма, столик, за кото­рым они посиживали, в один момент опускается в подземелье при помощи таин-


ственного механизма. Стенки бункера отливают железным блес­ком — они так увешаны бомбами, ружьями и пистолетами, что не остается никакого свободного места. Через минутку тут должно со­стояться собрание отчаянных анархистов-террористов. В Европейский Совет Анархии, семь членов которого носят имена дней недели и воз­главляются Воскресеньем, на нынешнем собрании должны выбрать нового Четверга на место выбывшего, и им должен стать Грегори. «Грегори, я польщен, что вы, поверив моему слову, открыли мне свою тайну. Дайте мне слово, что, если я открою вам свою, вы сохраните ее так же обязательно, как это хочет сделать я». — «Я даю вам слове». — «Великолепно. Я агент милиции из отдела по борьбе с анархистами». — «Проклятье!»



На совещании Сайм, выдавая себя за представителя самого Вос­кресенья, отводит кандидатуру Грегори и предлагает заместо него себя самого. Зря Грегори поскрипывает зубами и кидает непонятные гневные высказывания. Сайм становится Четвергом.

В свое время он стал полицейским агентом, так как был оча­рован метафизической мыслью борьбы с анархизмом, как со вселен­ским злом. Устроитель и управляющий особенного отдела, состоящего из сыщиков-философов, человек, которого по суждениям сверх­конспирации никто никогда не лицезрел (все встречи происходили в аб­солютной мгле), принял его на эту фантастическую службу.

Сейчас необычная фортуна позволяет Саймону находиться на заседании Совета, посвященном дальнейшему убийству в Париже сразу президента Франции и прибывшего с визитом российского царя. Каждый член Совета анархистов обладает какой-либо мрач­ной странностью, но более странен и даже кошмарен Воскресе­нье. Это человек необыкновенной наружности: он громаден, похож на надутый шар, слонообразен, толщина его превосходит всякое вообра­жение. Согласно введенным Воскресеньем неестественным правилам конспирации, заседание проходит на виду у публики, на балконе рос­кошного ресторана. С адским аппетитом Воскресенье поглощает ог­ромные порции неповторимой еды, но отрешается дискуссировать покушение, потому что посреди их, заявляет он, находится агент поли­ции. Сайм еле сдерживает себя, ждя провала, но Воскресенье ука­зывает на Вторника. Вторник, отчаянный террорист с наружностью дикаря, родом из Польши и с фамилией Гоголь, лишается парика и со ужасными опасностями изгоняется.

На улице Сайм обнаруживает слежку за собой. Это Пятница — доктор де Вормс, беспомощный старик с длинноватой белоснежной бородой.


Но, как выясняется, перемещается он необычно прытко, от него просто нереально убежать. Четверг укрывается в кафе, но Пятница в один момент оказывается за его столиком. «Признайтесь, вы агент милиции, так же как Вторник и так же как... я», — доктор предъявляет голубую карточку Отдела по борьбе с анархистами. Сайм с облегчением предъявляет свою.

Они направляются к Субботе — медику Буллю, человеку, лицо которого искажено ужасными темными очками, заставляющими строить самые ужасные догадки о преступности его натуры. Но оказывается, стоит Субботе на минуту снять очки, как все вол­шебно меняется: возникает лицо милого юного человека, в ко­тором Вторник и Четверг сходу выяснят собственного. Голубые карточки предъявлены.


Загрузка...

Сейчас уже трое противников анархизма бросаются в погоню за Средой. Это маркиз Сент-Эсташ, наружность которого уличает таинствен­ные пороки, унаследованные из глубины веков. Конкретно ему, по-види­мому, поручена криминальная акция в Париже. Настигнув его на французском берегу, Сайм вызывает маркиза на дуэль, во время кото­рой выясняется, что наружность Среды — это качественный грим, а под ним прячется инспектор английской милиции, обладатель голубой карточки секретного агента. Сейчас их уже четыре, но они здесь же обнаруживают, что их преследует целая масса анархистов во главе с темным Понедельником — секретарем Совета Анархии.

Предстоящее разворачивается как настоящий ужас. Масса пре­следователей становится все многочисленней, при этом на сторону неприятеля перебегают те, от кого этого никак нельзя было ждать, те, кто поначалу оказывал помощь злосчастным преследуемым полицейским, — старенькый бретонский крестьянин, приличный доктор-француз, начальник жандармерии маленького города. Находится воистину всемо­гущая власть криминального Воскресенья — все куплено, все развра­щено, все рушится, все на стороне зла. Слышен шум толпы преследователей, мчатся жеребцы, трещат выстрелы, свистят пули, авто­мобиль врезается в фонарный столб, и в конце концов торжествующий По­недельник заявляет сыщикам: «Вы арестованы!» — и предъявляет голубую карточку... Он преследовал их, считая, что гонится за анар­хистами.

Вернувшиеся в Лондон уже все «шесть дней недели» (к ним при­соединяется и Вторник) уповают вкупе совладать со ужасным Воскресеньем. Когда они приходят в его дом, он восклицает: «Да вы


хоть додумались, кто я? Я тот человек в черной комнате, который принял вас в сыщики!» Потом огромный толстяк просто прыгает с балкона, подпрыгивает, как мяч, и стремительно вскакивает в кеб. Три кеба с сыщиками несутся в погоню. Воскресенье крючит им забавные морды и успевает кидать записочки, содержание которых сводится приблизительно к «Люблю, целую, но придерживаюсь прежнего представления. Ваш дядя Питер» либо к чему-нибудь схожему.

Дальше Воскресенье делает последующие эффектные аттракцио­ны: перепрыгивает на ходу из кеба в пожарную машину, ловко, как большой сероватый кот, перелезает через ограду английского зоосада, мчится по городку верхом на слоне (может быть, это наилучший его номер) и, в конце концов, подымается в воздух в гондоле воздушного шара. Боже, как странен этот человек! Таковой толстый и таковой легкий, он подобен слону и воздушному шару и кое-чем похож на звенящую и колоритную пожарную машину.

Шестеро бредут сейчас без дороги по английским предместьям, отыскивая место, где погрузился воздушный шар. Они утомились, одежка их запылена и разорвана, а мысли заполнены потаенной Воскресенья. Каждый лицезреет его по-своему. Тут есть и ужас, и восхищение, и не­доумение, но все находят в нем широту, уподобленность полноте ми­роздания, разливу его стихий.

Но вот их встречает слуга в ливрее, приглашая в поместье госпо­дина Воскресенья. Они отдыхают в чудесном доме. Их одевают в прекрасные разноцветные, маскарадные, символические одежки. Они приглашены к столу, накрытому в чудном райском саду. Появ­ляется Воскресенье, он спокоен, тих и полон плюсы. Ослепи­тельная простота правды раскрывается перед ними. Воскресенье — это отдых Господень, это Денек Седьмой, денек исполненного творения. Он воплощает окончание порядка в видимом кавардаке, в веселье и торжестве вечно обновляющейся нормы. А сами они — деньки труда, будни, которые в нескончаемом беге и погоне заслуживают отдых и покой. Перед ними, перед неумолимой ясностью порядка, склоняется в конце концов и метафизический бунтарь-анархист, рыжекудрый Люцифер — Грегори, а величавый Воскресенье вырастает, расширяясь, слива­ясь со всей полнотой Божьего мира.

Как удивительно, что эта греза посетила поэта Габриэля Сайма в то время, как он тихо гулял по аллейкам Шафранного парка, болтая о пустяках со своим товарищем, рыжеватым Грегори, но ясность, обретен­ная в этом сне, не покидала его, и благодаря ей он вдруг увидел у ре-


шетки сада в свете зари рыжеватую даму, рвавшую сирень с бессозна­тельным величием молодости, чтоб поставить букет на стол, когда на­ступит время завтрака.




Возможно Вам будут интересны работы похожие на: А. Б. Шамшин:


Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Cпециально для Вас подготовлен образовательный документ: А. Б. Шамшин