Зеркальная симметрия. Близнецы

Зеркальная симметрия. Близнецы


Оглавление 28.01.2004

Строгая симметрия и ее нарушения в близнечных парах. - Принцип удвоения в повести А. В. Чаянова "История парикмахерской куколки, либо Последняя любовь столичного конструктора М". - Специфичность повторности в венецианских главах повести и роль Венеции в развитии сюжета

Способность хоть какого зеркала к удвоению отражаемого предмета с одновременным пере- либо поворачиванием его по горизонтали либо вертикали плотно сплетена с неувязкой парности вообщем и близнечной парности а именно. В российской литературной венециане есть повесть, в какой эти нюансы отыскали оригинальное выражение - это "История парикмахерской куколки, либо Последняя любовь столичного конструктора М." А.В. Чаянова26. (Чаянов А. В. История парикмахерской куколки, либо Последняя любовь столичного конструктора М.: Романтичная повесть, написанная ботаником Х. и иллюстрированная антропологом А. М.,1918.) Написана она была 4-мя годами ранее "Венецианского зеркала...", в 1918 году, но главные принципы поэтики оказываются общими для этих 2-ух произведений. Мысль неразрывности двоякого, воплощенная в виде сестер-близнецов Генрихсон, выслеживается на всех уровнях организации текста: повторяются, сопрягаясь, предметы, образы, сюжетные ситуации, текстовые куски. Все это позволяет гласить о зеркальной композиции повести, хотя фактически зеркала не актуализируются в ее контексте, кроме варианта с зеркалом, разбитым Бертой. Их присутствие или просто заявлено посреди иных вещей, как в гостиничном номере героя в Венеции ("Была облачная ночь, и тем паче уютной показалась маленькая комната с лохматым ковром, кувшином воды, большой кроватью, древним венецианским зеркалом и чашечкой жаркого какао перед мягенькой кроватью"27 (Чаянов А. В. История парикмахерской куколки, либо Последняя любовь столичного конструктора М.: Романтичная повесть, написанная ботаником Х. и иллюстрированная антропологом А. // Чаянов А. В. Венецианское зеркало: Повести. М., 1989. С. 39 - 40. Дальше ссылки в тексте даются на это издание.) ), или подразумевается, как в 2-ух случаях возникновения в повести парикмахерской. Как следует, зеркальность реализуется тут не столько через зеркала, сколько через выдержанный создателем принцип зеркальной симметрии, более много реализованный в виде близнецов.



Как понятно, близнечные легенды были одной из более ярчайших форм, выражающих дуальность мировосприятия старых. Близнецы Диоскуры, Осирис и Сет, Ашвины, Ахурамазда и Ариман и другие символизировали единство противоположностей, любая из которых воплощалась в одном из членов генетической парности28. (В древности зависимо от того, какая из сторон единства-противоположности актуализировалась в сознании людей, близнецов считали или божественным даром, или знаком неудачи. Например, Инка Гарсилио де ля Вега по этому поводу писал последующее: "Вака также называли выходящие из ряда вон случаи, как-то даму, рожавшую двойню из 1-го животика; и мама, и близнецов они называли этим именованием из-за необычности родов и их рождения; роженицу проводили по улицам с величавым праздничком и ликованием и с обилием плясок и с пением по случаю ее большой плодовитости, на нее надевали гирлянды цветов; другие народы принимали это по другому: они рыдали, считая такие роды дурным предвестием" (ля Вега И. Г., де. История страны инков. Л., 1974. С. 79).) А. В. Чаянов, рисуя сестер Генрихсон, почти во всем следует этой традиции. Сестры-близнецы у него практически неразличимо похожи, но черта их равно показывает как на сходство, так и на противопоставленность: "...Владимир в упоении слушал длиннющий рассказ полковника о задумчивой Китти и бойкой Берте Генрихсон, таких умных и развитых, невзирая на свое уродство, настолько разных и настолько любящих друг дружку" (38). Близнечный принцип проявляется в связи с этим образом и на мифопоэтическом уровне. Троекратное упоминание об Афродите в заглавиях глав (IX - "В поисках рыжеволосой Афродиты", XIII - "Рыжеволосая Афродита" и XIX - "Призрак Афродиты") задает в повести очередной план фоновой симметрии, связанный с грубо-телесной Афродитой Пандемос, с одной стороны, и с возвышенно-духовной Афродитой Уранией, с другой. В смягченном варианте это разделение отыскало отражение в различиях Берты и Китти, соотносимых с 2-мя ипостасями богини. С Афродитой роднит сестер также символика ее металла - меди, одной из основных составляющих бронзы, с которой повсевременно сравниваются волосы героинь. Важную роль играет тут и связь Афродиты с луной, эмблемой зеркальности, и водой, знаком Венеции, где разворачиваются роковые для сестер действия повести. Но, в отличие от обычных близнечных пар, где любой из близнецов зеркально отражает другого и сразу отражается в нем, сестры несут зеркальную симметрию в самих для себя. Это оказывается вероятным поэтому, что А.В. Чаянов представляет в повести редчайшую, крайнюю форму близнечества - сиамских близнецов, всеполноценных во всем, но вкупе с тем на физическом уровне соединенных, и неважно какая попытка разделения угрожает смертью по последней мере одному из их. Зеркальная симметрия каждого раздельно взятого тела человека выступает тут как тройная, другими словами воспроизведенная как в 2-ух телах сестер, так и в их общем теле29. (М. Волошин, не имея в виду близнечество, умопомрачительно точно запечатлел этот образ возникающей в зеркальном отражении тройственности:


Загрузка...

Совместно в один водоем посмотрим ли мы осенью поздней, -
Сблизятся две головы - три отразятся в воде.
("Надписи"))

Строгая зеркальная симметрия имеет античные корешки в искусстве. Она свойственна для многих рисунков и барельефов Вавилона, Шумерского королевства, Персии, Египта. Посреди бессчетных образцов выдержанной симметрии, которые приводит Г. Вейль в книжке "Симметрия",30 (Вейль Г. Симметрия. М., 1968. ( есть шумерский набросок на серебряной вуале царя Энтемены ( 2 700 лет до н.э.). На рисунке изображен орел с львиной головой, распростертыми крыльями и полностью симметрично разведенными в стороны лапами. В каждой лапе он держит по оленю, головы которых обращены в различные стороны, а на оленей нападают львы, чьи рожи соприкасаются с оленьими головами. При повороте этого рисунка по центральной оси на 180 обе его половины полностью совпадут вместе. Вкупе с тем Г. Вейль замечает, что в более поздних изображениях центральная фигура также приобретает черты удвоения за счет того, что орел стает уже с 2-мя головами, повернутыми в различные стороны31 (Там же. С. 40 - 41.) . Вариант этот отлично знаком сейчас по многим геральдическим знакам, базирующимся на старой символике.

Ориентированность вида сестер Генрихсон на симметризм искусства Старого Востока символически заявлена в повести А. В. Чаянова. Об этом гласит нрав декораций на арене венецианского цирка, приготовленной для выступления сестер: "Неразговорчивые прислужники... поставили на сцену двойной трон, изготовленный в подражание египетскому стилю, и тотчас задвинули его ширмами с изображением ибиса, сфинксов и колоннами иероглифов" (41). Угадываемость стиля и образы на ширмах составляют совместно некоторую текстовую цельность, на которую вроде бы показывает присутствующий там же иероглифический текст. Двойной трон прочитывается в этом случае как символ близнечества, выраженного в старых традициях двойной верховной власти в государстве или правления близнецов в сопредельных его частях, что означало гармонию и соразмерность32. (Сами имена первой близнечной пары - Атлас и Гадес - указывают на соотношение верха и низа, а в горизонтальном пространстве Атлантиды - на центр и периферию, другими словами на типичную близнечную семантику, связанную с единством обратного.) С семантикой удвоения связан и нарисованный на ширмах ибис, почитаемый в Египте как земное воплощение бога Тота, - он практически нес внутри себя идею общности и раздельности, составляющую базу всех близнечных легенд. Не считая того, с ибисом связаны и знаки зеркальности, потому что, по замечанию Г. Бидерманна, "извив клюва, напоминающий серп Луны, также неизменная близость к воде, позволяют отнести его к совокупы "лунарных" созданий"33. (Бидерманн Г. Энциклопедия знаков. М., 1996. С. 101.)

В конце концов, сфинкс, являющий собой и наружное выражение двойственности в соединении львиного и людского, сразу по продольной оси оказывается фактически симметричным, что, непременно, глубоко значимо в связи с загадкой сфинкса, ответ на которую содержится в нем самом. Сфинкс и иероглифический текст указывают на некоторую тайну, воплощенную в сестрах-близнецах и через их проецируемую на героя и весь сюжет повести. Но предпоследняя глава, нареченная создателем "Призрак Афродиты" (курсив наш. - Н.М.), и последняя - "Sic transit gloria mundi" ("Так проходит слава мирская") - молвят о призрачности бытия и, как следует, о неразрешимости его загадки, как и загадки сфинкса.

Соответствующая для искусства Востока полная зеркальная симметрия на Западе стает в более свободных формах. Изображение тут может включать в себя детали, нарушающие строгую симметрию. В качестве примера этой относительной свободы симметрических композиций можно указать на упоминаемую Г. Вейлем византийскую рельефную икону, находящуюся в соборе св. Марка в Венеции. Зеркальность изображения с схожими арочными рамами и 2-мя фигурами, повернутыми к третьей, средней, семиотически нарушается в ней, так как слева от Христа стоит Богоматерь, а справа - Иоанн Креститель. Да и центральная фигура самого Христа лишена симметрии, невзирая на обычное для схожих сюжетов изображение анфас, потому что руки его находятся в разном положении. Таким макаром, фоново присутствующее в иконе симметрическое начало смешивается с тривиальной асимметрией, порождая взаимодействие заданности и свободы, неподвижности и движения и в конечном счете динамизируя изображение. Тяготение к симметрическому удвоению и сразу асимметрической динамизации полностью проявилось в повести А. В. Чаянова, по этому оказалась вероятной организующая ее коллизия. При большенном сходстве сестры Генрихсон у него и снаружи несколько отличны друг от друга: "Берта, та, чье восковое изображение так поразило Владимира в Коломне, была мало худее собственной сестры, обычной германской кросотки. Ее лицо было даже наименее прекрасно, чем спокойное традиционное лицо Китти. Но какая-то пряность, какая-то недосказанная потаенна пропитывала все ее существо" (43).

Это различие, нарушающее полную симметрию близнецов, задает возможность выбора и, как следует, рождает два варианта сюжета: один, реализованный в повести, базируется на предпочтении Берты основным героем, Владимиром, 2-ой, возможный, не развернутый в тексте, связан с полковником, отдающим предпочтение Китти.

Удвоение сюжета происходит в повести и за счет того, что сестры-близнецы умножаются в собственных восковых копиях, "парикмахерских куколках", с которыми сначала и сталкивается герой. Этот уровень сюжета порождает и предсказывает действия второго сюжетного ряда, где действуют живы сестры Генрихсон.

Сбежав от столичной тоски в Коломну, конструктор М., сопоставляемый в повести с Казановой, обнаруживает в окне парикмахерской восковую куколку: "Вдруг он тормознул как вкопанный. Знакомое чувство приближения волнующей страсти содрогнуло все его существо. Перед ним была "Большая столичная парикмахерская мастера Тютина", через мерклое стекло огромного окна которой на него глядела рыжеволосая восковая куколка" (28). Возникновение куколки, как лицезреем, вначале связано с целым рядом зеркальных символов: окно, которое сопрягается с зеркалом через вещественность стекла и многофункциональную взаимообратимость, его тусклость, напоминающая о мутном зеркале, и, в конце концов, уже внепредметно, - всплеск страсти, часто порождаемый зеркалом в его волшебной ипостаси. Но не считая того, сама восковая куколка в общей системе подобий становится отражением живой Берты Генрихсон, пластически существующем в мертвом зазеркальном мире. Строгая симметрия восковых кукол-близнецов нарушается вторжением в сферу неживого живой, хоть и примитивно выраженной, людской воли, что приводит к их разъединению. Итак, восковые изображения сестер, какими их застал герой повести, указывают на трансформированное относительно живой формы, раздельное существование близнецов, в итоге чего перед читателем в виде восковых кукол появляется аналог волшебного зеркала, предсказывающего будущие действия, которые приведут к реальному хирургическому вмешательству и смерти Берты. Но зеркальная симметрия сиамских близнецов разрушается в 2-ух сюжетных звеньях, чтоб вновь возродиться в 3-ем - в зазеркальном, заоконном мире парикмахерской, которую лицезреет из окна собственного гостиничного номера герой, вернувшийся после погибели Берты в Венецию. Совместно с тем, образ восковых кукол, вернувшийся в текст в конце повести, приметно отличается от собственного исходного варианта и оригинала. Они тут ясно отмечены печатью инфернальности, только чуток сквозившей в русалочьем виде живых сестер-близнецов: "Перед ним на обратном берегу канала, там, где некогда стоял паноптикум, он увидел большущее витро шикарной парикмахерской, через зеленое стекло которого на него смотрели восковые головы сестер Генрихсон, позабытые им когда-то во время бегства из Венеции. Наизловещие куколки смотрели в его опустошенную душу своими темными очами, оттененными зеленым опалом тела и рыжеватыми, практически бронзовыми змеями волос" (52 - 53).

Создание кукол, не связанное в сюжете повести с сознательным волшебным действием, на самом деле предрекает волшебные последствия, усиленные позже их разделением и символически закрепленные в сцене с разбитым Бертой зеркалом. Беспристрастная мистика удвоения объекта и, пусть неосознанного, воздействия на кукольного двойника с неизбежностью манят за собой три погибели: самой Берты, ее брата Проспера Ван Хооте, создавшего, не ведая о родстве, восковые копии сестер-близнецов и воспылавшего необыкновенной страстью к сделанной им куколке и ее живому прототипу, и конструктора М., погибшего, как можно судить по замечаниям конца, скоро после встречи с "парикмахерскими куколками" в Венеции.

В главный для структуры сюжета ситуации 2-ой (и последней) встречи героя с восковыми куколками в повести появляется текстуальное зеркало, практически практически отражающее начало описания венецианских событий: XI глава - "Задержавшийся в снегах около Понтебо, венский экспресс лишь на закате спустился на марчито и рисовые поля, орошаемые мутными водами реки По, и после полуночи прибыл на перрон венецианского вокзала. Два американских паровоза тяжело дышали, вздрагивая всем своим железным телом и выпуская пары. Суетились путники, забирая свои портпледы, тихо и деловито сновали носильщики. Агенты гостиниц выкрикивали наименования собственных гостиниц: "Палас-отель", "Мажестик", "Альби", "Савой-отель"..." (39); XIX глава - "Когда венский экспресс, по обыкновению запоздавший, спускался в итальянскую равнину, в марчито и рисовые поля, орошаемые мутными водами реки По, уже вечерело, и только после полуночи прибыл он на перрон венецианского вокзала. Два американских паровоза, тяжело дыша, содрогались всем своим железным телом, суетились путники, тихо и деловито сновали носильщики, перетаскивая портпледы и чемоданы. Агенты гостиниц выкрикивали наименования собственных гостиниц: "Палас-отель"! "Мажестик"! "Альби"! "Савой-отель"!" (52). Сознание героя фиксирует при всем этом зеркальную повторность происходящего: "Все было устрашающе повторно. Все трепетало в некий насмешливой ухмылке Рока" (52). Так главные венецианские действия заключены в повести в ясно обозначенную раму, вычленяющую их из всего массива текста и выделяющую их необыкновенную значимость. Рамочная вырезанность главных венецианских сцен возвращает в повесть зеркальную симметрию, ибо рама тут обозначает границу неживого-живого, вынося неживое за свои пределы. Совместно с тем, она же симметрию нарушает, потому что, в отличие от начала, действия конца не несут надежды. Более того, невзирая на бытовую конкретику, вновь связанную в конце с парикмахерской, за последней проступают для героя контуры паноптикума, Зазеркалья, миру которого и он сам скоро будет вполне принадлежать. Как следует, начало и конец - правое и левое, в случае с зрительной зеркальной симметрией - тут соотносятся как фигурально поданное рождение и практически зафиксированная погибель, меж коими пульсирует жива динамика жизни героя.

Очень отличен от иных глав и стиль описания венецианских событий. Тут уже нет и следа той драматичности, что присутствовала в рассказе о "Большой столичной парикмахерской мастера Тютина", о паноптикуме "Глобальная панорама", где "совместно с умирающим на поле брани офицером, женой льва Клеопатрой, известным убийцей Джеком Потрошителем показывались какие-то именитые сестры-близнецы, фамилию которых Тютин забыл" (29), о приобретении кукол за долги Тютиным и его зятем и разъединении их лобзиком и т.д.. В венецианских главах появляется напряжение, согласное с напряженным нравом событий и таким же состоянием героя. В повести говорится о 3-х поездках Владимира в Венецию. 1-ая из их связана с мемуарами о первой любви, 2-ая - со страстью и гибелью любимой, 3-я - с безжизненным кукольным ликом возлюбленной и своей гибелью героя. Конкретно венецианские главы содержат в себе ежедневник Китти, где говорится о погибели от родов мамы сестер-близнецов, о любви и самоубийстве Проспера Ван Хооте, о смерти от родов Берты. Внутренняя проекция дневника, связанная с мамой и Бертой, вроде бы намекает на возможность продолжения параллелей за его пределами. В повести не говорится о том, как погиб столичный конструктор М., но описание его отчаяния в предпоследней главе и запустения его столичной квартиры в очень недлинной последней подталкивает читателя к мысленному достраиванию проекции Проспер - Владимир и предположению о самоубийстве последнего. Таким макаром, Венеция стает в повести как мир смещенных отражений, неадекватных повторов, проницаемых границ; как мир, где рождение, любовь и погибель являются неоднократно усиленными отражениями рождения, любви и погибели, имеющихся за ее пределами.




Возможно Вам будут интересны работы похожие на: Зеркальная симметрия. Близнецы:


Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Похожый реферат

Cпециально для Вас подготовлен образовательный документ: Зеркальная симметрия. Близнецы